Сергей Басалаев Анна Иванцова для «Медузы»

15 лет назад Сергей Басалаев посмотрел фильм «Основной инстинкт» — и впервые осознанно ощутил сексуальное желание. Ему было двадцать; он смотрел, как Майкл Дуглас и Шэрон Стоун танцуют в ночном клубе, и неожиданно для себя понял, что с ним «творится что-то не то». «Я покраснел, сердце превратилось в паровой молот», — вспоминает мужчина.

Наш разговор с Басалаевым продолжается семь часов. 35-летний Сергей сидит в инвалидной коляске. Говорить голосом он не может. На его голове — обод из ремней от сварочной каски, на лбу закреплен сварочный стержень с резиновым наконечником. К коляске прикреплена подставка для клавиатуры, в метре от него стоит большой монитор с открытой программой Word.

Я задаю Басалаеву вопросы голосом, а он отвечает, с помощью устройства печатая текст на клавиатуре. В семье это приспособление называют «хоботом». Его изобрел отец Сергея, когда тому было 12 лет. До того родители с сыном общаться просто не могли.

«Самый большой бред, который я слышал»

«Мне кажется, внутри себя я заговорил, когда мне исполнилось три или четыре года, — рассказывает Басалаев (сейчас ему 35; он родился и вырос в Мурманске, но несколько лет назад вместе с семьей переехал в Калининград). — Родители много со мной разговаривали, и я им вроде отвечал. Потом стал осознавать, что, кажется, меня никто не слышит. Но не понимал почему. А потом понял, что не могу говорить — и это было колоссальным шоком». Именно тогда Сергей впервые почувствовал отчаяние и страх от ощущения запертости в своем теле.

У Сергея гиперкинетическая форма церебрального паралича тяжелой степени, осложненная спастикой. Его мать Ольга рассказывает, что он родился после крайне долгого кислородного голодания. Врачи реанимировали младенца 50 минут, а после сообщили Басалаевой, что, скорее всего, ее сын не доживет и до вечера. Когда Ольгу с ребенком выписывали из роддома, она знала, что у мальчика церебральный паралич, но еще не понимала, что будет с его физическими и когнитивными способностями.

Сергей чувствует свое тело, но управлять им совсем не может: из-за того, что мозг постоянно посылает в мышцы непроизвольные сигналы, у Сергея резко и непредсказуемо дергаются руки или ноги. Часто у него изо рта течет слюна, и ему нужно каждый раз дожидаться, пока родители вытрут ему лицо. Он не может контролировать мышцы лица и принимает пищу только два раза в день, лежа, потому что сидя ему сложнее разжать челюсти.

К 14 годам Сергей, по словам матери, освоил программу восьми классов. В обычную школу его не приняли, но позволили учиться в школе для слабослышащих детей — впрочем, там он пробыл недолго и вскоре перешел на домашнее обучение. Со всеми четырьмя своими друзьями он познакомился на тематических форумах для людей с инвалидностью; лично они никогда не встречались.

Анна Иванцова для «Медузы» Анна Иванцова для «Медузы» Анна Иванцова для «Медузы»

Басалаев рассказывает, что в подростковом возрасте у него, «к сожалению», появились новые желания. «Наверное, из-за того, что круг моего общения был сильно ограничен, первым человеком, в которого я влюбился, стала моя 25-летняя учительница русского языка, она приходила к нам», — вспоминает Басалаев. Девушка понравилась ему, потому что была «умной и веселой», а для него это «самые главные качества в женщине». Признаться ей в своих чувствах он стеснялся и выражал симпатию через шутки и тщательное выполнение учебных заданий: «Она искренне радовалась моим успехам, и мне казалось, что я правильно выражаю свою любовь».

Второй женщиной, которую Басалаев полюбил уже в 20-летнем возрасте, была мамина однокурсница — ей было около сорока. «Она была очень эффектной женщиной. Такая яркая, красивая. Однажды я набрался смелости и подумал, что мир не рухнет, если я признаюсь ей, и просто так и рубанул — сказал: „Даша, я тебя люблю“, — рассказывает Сергей. — Ну, она в ответ просто улыбнулась и поцеловала меня в лоб».

«Здоровые люди убеждены, что чем тяжелее болен человек, тем меньше ему нужен секс. Это не так. Это самый большой бред, который я слышал», — говорит Басалаев. По его словам, именно люди с тяжелыми формами инвалидности «больше всех лезут на стену от отсутствия секса». Несмотря на то что мужчина не может пошевелить и пальцем, его половые органы работают нормально. И проблема не только в том, что девушки не хотят секса с ним. А в том, что такие люди, как он, даже самостоятельно не могут снять сексуальное напряжение с помощью мастурбации. Сергей говорит, что порой смотрит эротические фильмы и чувствует возбуждение, но это «ничем не заканчивается».

Басалаев рассказывает, что много лет пытался бороться со своими сексуальными желаниями с помощью духовной литературы — ничего не вышло. По его словам, хуже постоянно неудовлетворенного желания могут быть только рассуждения обычных людей о том, что секс для людей с инвалидностью — это не так уж и важно. «Я боюсь, что меня за мои желания осудят, например, верующие. Считается же, что я не должен мечтать о подобном?» — добавляет он.

С родителями у Сергея конфликтов на этой почве почти не было, но от знакомых с инвалидностью он знает, что такое случается постоянно: «Застукав своих детей за просмотром порно, родители бьют их. Не от злобы, а от растерянности и бессилия».

Мать Сергея понимает, что у сына есть сексуальные потребности. «Конечно, ему хочется этого. Когда Серега проявляет инициативу и говорит со мной об этом, мы беседуем. Но как ему помочь — я не знаю, — рассказывает Ольга. — Муж занял другую позицию: он уверен, что раз монахи живут без плотских удовольствий, значит, в этом ничего страшного нет и Серега проживет. Я пытаюсь с ним спорить — ведь монахи сами выбрали такой путь, а наш Серега не выбирал».

Ольга Басалаева рассказывает, что недавно сын познакомился с девушкой в интернете. Некоторое время они переписывались, а потом она ему сказала: «Переведи мне денег на ремонт ноутбука, а то он сломался и я не смогу с тобой общаться». «Потом она еще несколько раз просила у него денег — и мы отправляли. Серега ей верил, а я не хотела его расстраивать, — вспоминает Ольга. — А потом я захожу к нему в комнату, а он смотрит на меня такими глазами, как побитая собака: все повторилось, и он об обмане, конечно, догадался».

Сергей убежден, что для большинства женщин полностью парализованный человек не мужчина. Он признается, что сейчас уже хотел бы заняться сексом с девушкой хотя бы даже и не по любви. Несколько раз у него возникала мысль вызвать секс-работницу, но родители были категорически против. «Родителей расстраивать не хочется, — говорит Басалаев. — Да и вообще, когда я задумываюсь об этом, сразу в голове появляется куча страхов: а вдруг жрица любви увидит меня и не захочет выполнять такой заказ? А вдруг она как-то связана с криминалом — и получится, что я приведу домой воровку?»

Анна Иванцова для «Медузы»

«Что удивительного в том, что нам может быть физически хорошо вместе?»

74-летняя американка Шерил Грин работает суррогатным партнером. Последние 44 года она помогает людям с инвалидностью решать проблемы с их сексуальной жизнью. Грин стала прототипом главной героини снятого в 2012 году фильма «Суррогат» — в нем рассказывается история отношений партнера и ее клиента.

«Иногда я достигаю оргазма и получаю удовольствие от секса с клиентами, — рассказывает Грин „Медузе“. — Я женщина, а человек в инвалидном кресле — мужчина. Что удивительного в том, что нам может быть физически хорошо вместе? Нужно только рассказать ему о том, как работают наши тела, и дальше природа сделает свое дело».

Грин училась быть суррогатным партнером в 1970-х по методике исследователей сексуальности человека Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон. Как вспоминает женщина, от суррогатных партнеров не требовали никаких специальных навыков, да и вообще — «это не столько профессия, сколько призвание». Главное, чему их учили на тренингах, — быть максимально внимательными к любым сексуальным потребностям и особенностям клиента.

Суррогатный партнер из Сан-Франциско Марк Шатток в разговоре с «Медузой» объясняет, что сейчас потенциальные суррогатные партнеры сначала участвуют в двухнедельных тренингах, которые проводят психотерапевты и сексологи. Затем они присутствуют на сеансах у опытных профессионалов и уже потом начинают практиковать самостоятельно. Сам он практикует уже около десяти лет — и работает как с мужчинами, так и с женщинами.

В США, Великобритании, Франции, Германии и Австралии есть ассоциации суррогатных партнеров; американская IPSA имеет статус международной. Чтобы получить помощь, пациент обращается к психотерапевту из ассоциации, и тот в случае необходимости направляет его к суррогатному партнеру. По словам Грин, в среднем клиенты платят суррогатному партнеру 300 долларов за сеанс, но нередко пациентам с тяжелым материальным положением делают скидки.

Всего суррогатный партнер проводит от шести до девяти сеансов, чтобы между ним и клиентом не возникло эмоциональной привязанности. Грин рассказывает, что в ходе этих сеансов задача суррогатного партнера — убрать у человека с инвалидностью все предубеждения о том, что он не сексуален или не может доставить удовольствие партнеру; найти его эрогенные зоны; научить доставлять себе удовольствие доступными способами и рассказать о своем теле. По ее словам, многие люди с инвалидностью получают сексуальное наслаждение от прикосновений даже не к половым органам, а к уху, шее или животу. Клиент должен научиться всему, что поможет ему потом в поисках настоящих отношений; после того как результат достигнут и сеансы терапии прекращаются, клиент больше не может попасть на занятия.

Во время занятий суррогатный партнер и клиент полностью обнажены, хотя большая часть сеанса всегда посвящена общению, продолжает Грин. Предварительно предупреждая о каждом действии и прикосновении, суррогатный партнер исследует чувствительность клиента; только на последних занятиях, если человек этого хочет, они занимаются сексом. После каждого сеанса суррогатный партнер рассказывает о своих наблюдениях психотерапевту, который параллельно работает с клиентом, и они вместе продумывают дальнейший ход занятий.

«Когда я подношу зеркало, многим бывает страшно увидеть в нем свои собственные половые органы, — рассказывает мне Шерил Грин. — Некоторые прикованные к постели люди десятки лет не могут взглянуть на них и оттого придумывают себе, что их гениталии выглядят хуже, чем у других. А потом из-за этого начинают отрицать собственную сексуальность». По словам Грин, для человека с инвалидностью важно ощущать собственную полноценность. «Моя задача — нащупать его чувствительные места и показать, как он может доставить удовольствие своей настоящей девушке, — объясняет Грин. — Я сразу говорю пациентам, что я только исследую вместе с ними их тело, чтобы подготовить их к будущим отношениям или к тому, чтобы получать сексуальное удовольствие самостоятельно».

За всю жизнь у Грин было около 900 партнеров. Она признается, что, несмотря на то что люди ее профессии сейчас работают во многих странах, ей все еще приходится слышать вопрос: «А в чем разница между суррогатным партнером и проституткой?» «Один мой коллега однажды очень точно ответил на этот вопрос, — объясняет женщина. — Прийти к проститутке — это как посетить ресторан. А обратиться к суррогатному партнеру — как записаться на кулинарные курсы».

Анна Иванцова для «Медузы» Анна Иванцова для «Медузы» Анна Иванцова для «Медузы»

По словам Грин, если цель секс-работников в том, чтобы клиенты вернулись, с суррогатными партнерами все наоборот — их задача в том, чтобы клиент начинал вести половую жизнь самостоятельно. Как рассказывает женщина, нередко у нее получается: после занятий с суррогатными партнерами многим клиентам с инвалидностью удавалось «выбросить из головы множество беспочвенных страхов», они убеждались, что они сексуальны и могут доставить удовольствие партнеру.

Марк Шатток добавляет, что женщины обращаются за помощью гораздо реже мужчин: «Женщины до сих пор все еще сильно подвержены влиянию своей семьи, они боятся, что домашние сочтут их вульгарными или озабоченными». Как рассказывает Грин, женщины с инвалидностью обращались к ней в основном с просьбой развеять их страхи — и занятия с ними не доходили до сексуального контакта: партнер просто обнажалась и показывала, как выглядят половые органы — ее собственные и других женщин. «Моей целью, — говорит она, — было просто объяснить, что все мы разные, но все мы можем быть сексуальными».

«Не уверены, что у инвалидов есть такая потребность»

Специалист по вопросам сексуального воспитания Юлия Ярмоленко обучает российских и украинских тренеров по сексуальной грамотности работе с людьми с инвалидностью. Она всерьез заинтересовалась темой сексуальности людей с особенностями развития семь лет назад, когда узнала, что у ее дочери расстройство аутистического спектра. Общаясь с родителями других людей с ментальными или физическими особенностями, Ярмоленко обнаружила, что о сексуальной жизни этих людей «практически никто ничего не знает» — а их близкие «боятся это обсуждать и не знают как , хотя понимают, что вопрос такой есть».

Четыре года Ярмоленко изучала, как происходит психосексуальное развитие людей вообще и тех, у кого есть инвалидность. «Конечно, мне было страшно идти в эту тему, — вспоминает она. — Как искать информацию об этом в наших странах, было непонятно. Еще труднее было рассказывать ее в странах, где об этом не принято говорить». Сейчас Ярмоленко проводит лекции по сексуальному воспитанию детей с инвалидностью уже для специалистов — коррекционных педагогов, психологов, логопедов.

По словам Ярмоленко, никакой системной поддержки в части сексуальных потребностей для людей с инвалидностью в России не существует. Во всей стране, насколько известно специалистке, изучением этого вопроса на серьезном уровне занимается один человек; на Украине их немногим больше.

Занимается такой поддержкой и сама Ярмоленко. Чаще всего, по ее словам, к ней обращаются женщины с физической инвалидностью — они охотнее говорят о своих проблемах и, как считает Ярмоленко, легче справляются с возбуждением. «Тут все индивидуально, но все-таки у женщин есть больше способов удовлетворить сексуальные потребности самостоятельно, — рассказывает исследовательница. — Например, женщина может получать миотонический оргазм, который достигается через напряжение мышц бедер, таза или пресса. Некоторые женщины получают сексуальную разрядку даже от сдавливания между ног одеяла или подушки».

По словам Ярмоленко, жизнь людей, оказавшихся в положении Сергея Басалаева, осложняется еще и тем, что даже если близкие готовы принять его сексуальность, то «в современной России легальных способов помочь просто нет». Нелегальным способом является вызов секс-работницы — но глобальной проблемы не решит и она. Решением могли бы стать суррогатные партнеры — но, как говорит Ярмоленко, в России многие до сих пор отрицают, что инвалиды вообще могут жить сексуальной жизнью.

В пресс-службе общественной организации инвалидов «Перспектива» отказались рассказать «Медузе», обращаются ли к ним инвалиды с вопросами о сексуальной жизни и предлагают ли им в фонде какую-то помощь. Глава управления общественных связей Всероссийского общества инвалидов Светлана Фуфаева попросила несколько дней на обдумывание ответа, а по телефону сообщила, что «у руководства нет ответа на эти вопросы»: статистика обращений такого рода не ведется, да и вообще в организации «не уверены, что у инвалидов есть такая потребность». В любом случае, по словам Фуфаевой, «наилучшим решением» для людей с инвалидностью было бы написать объявление в рубрику «знакомства» газеты для людей с инвалидностью «Надежда».

Ольга Гвоздкова, которая работает техническим редактором газеты «Надежда» уже 13 лет, рассказывает, что объявления о знакомствах в газете публикуют бесплатно, но в последние годы письма приходят все реже. За все это время ей известен один случай, когда письмо действительно к чему-то привело. «Это был 40-летний мужчина из Краснодара, кажется с ДЦП, — вспоминает Гвоздкова. — Он написал нам в редакцию по электронной почте письмо, что устал быть один и хочет найти пару. Через несколько месяцев из какого-то другого города откликнулась женщина его же возраста, кажется тоже с ДЦП». По словам Гвоздковой, в прошлом году они поженились; пара прислала об этом письмо в «Надежду», поблагодарив редакцию.

Анна Иванцова для «Медузы»

«Я тебя, дорогой читатель, рассмешу»

Осенью 2018 года Сергей Басалаев написал эссе «Секс, боль и живая тюрьма». В нем он рассказал, как страдает от того, что общество и даже родители не хотят замечать и принимать, что у людей с инвалидностью есть потребность в любви и сексе. Басалаев также предложил шаги, которые могут помочь улучшить жизнь людей с тяжелой инвалидностью в России: «Естественно, речь не идет о создании организации интимной помощи для тяжелых инвалидов во всей нашей стране. Масштаб слишком велик. Вот я тебя, дорогой читатель, и рассмешу! Нет, я вполне серьезно, необходимо создать сайты, где волонтеры будут оказывать интимную помощь инвалидам».

На протяжении разговора Сергей несколько раз повторял, что хочет, но в то же время очень боится говорить о сексуальных желаниях публично. Ему известны случаи, когда люди с инвалидностью на форумах рассказывали, что у них есть проблемы с удовлетворением сексуальных потребностей, а потом их за это «травили».

Например, он рассказал про своего знакомого Константина, который когда-то написал на форуме «Недуг.ру» и на странице во «ВКонтакте», что хотел бы нормальных сексуальных отношений с женщинами. В частности, упомянул, что ему 25 и ему приходится платить деньги за «контакт с женщиной». «Не я один хочу секса. Большинство инвалидов этого хочет, но молчат, наверно плача ночами в подушку от одиночества. И их родители тоже не в силах помочь. Почему у нас в гребаной России не думают об интимной стороне жизни инвалида? Никаких служб для этого нет. <…> Скажете — озабочен? Ну и пусть, не стыжусь желания и не забиваюсь в угол говоря, что мне не нужно „это“», — написал Константин.

По словам Сергея Басалаева, автора поста «так все затравили в социальных сетях, что он был вынужден удалить отовсюду свои аккаунты». По большей части его осуждали «обычные люди», у которых нет инвалидности.

Фото: .com

В настоящее время в России – 12,1 миллиона человек, которым официально присвоен статус инвалида. Это 8,4% населения страны. Проблема людей с инвалидностью напрямую касается почти каждой четвертой (23%) российской семьи, 13% имеют в своем составе взрослого члена семьи с инвалидностью, 3% – ребенка-инвалида и 8% опрошенных имеют один из диагнозов, связанных с ограниченными возможностями. Эти данные представлены в докладе «Люди с ограниченными возможностями в XXI веке: новые возможности и перспективы» Комитета гражданских инициатив (КГИ), подготовленном при участии Левада-центра.

Портрет российского инвалида

По данным аналитического отчета «Отношение россиян к людям с ограниченными возможностями здоровья», проблема людей с инвалидностью, инвалидности касается почти каждой четвертой российской семьи (23%), а 13% семей имеют в своем составе взрослого члена семьи с инвалидностью, 3% – ребенка-инвалида.

Несмотря на то, что инвалиды в семье есть почти у четверти россиян, одной из самых распространенных проблем, с которой сталкиваются люди с инвалидностью, – одиночество – около 24% инвалидов живут одни. Как правило, это одинокие мужчины и женщины с инвалидностью, потерявшие супругов (29%), хотя эта проблема так же актуальна и для пожилых людей без ограничений по здоровью.

Инвалидность во многом является возрастной проблемой. Две трети людей, имеющих инвалидность, старше 55 лет. Гендерный профиль российских инвалидов в целом соответствует общероссийскому распределению: 48% мужчин, 52% женщин.

Географически доля людей с инвалидностью распределена равномерно, за небольшим исключением юга России – в Северо-Кавказском и Южных федеральных округах их доля выше, чем в среднем. В сельской местности также наблюдается более высокая доля людей с инвалидностью.

Материальное положение

Материальное положение семей, в составе которых есть люди с инвалидностью, ниже, чем среди населения России в целом. Их средний ежемесячный доход составляет около 37 тыс. рублей, что ниже на 4 тыс. рублей, чем у других семей. При этом другие исследования показывают, что расходы на лечение и обеспечение нужд людей с инвалидностью оказываются выше, чем у обычных россиян.

Индикатор благосостояния семей, характеризующий оценку возможностей потребления, показал, что почти трети семей, в которых есть люди с инвалидностью, едва хватает денег на питание и одежду (28%), в то время как среди обычных семейэтот показатель составляет 21%.

Таким образом, наблюдается дисбаланс и доходов, и расходов среди семей, в составе которых есть люди с инвалидностью или дети-инвалиды.

Трудоустройство

Важнейшей нерешенной проблемой остается занятость людей с инвалидностью. За период с 2013 года по 2018 год на 700 тыс. сократилось численность работающих инвалидов – с 2344 тыс. до 1644 тыс., инвалидов первой группы – на 38 тыс., инвалидов второй группы – на 349 тыс., инвалидов третьей группы – на 300 тысяч человек.

Показатель занятости лиц в трудоспособном возрасте, имеющих инвалидность (по данным выборочного обследования рабочей силы), составляет 17%, уровень безработицы лиц в трудоспособном возрасте, имеющих инвалидность – 23.5%5

У инвалидов в возрасте старше 16 лет основными причинами отказа от предложений другой или какой-либо работы были:

  • низкая зарплата – 36,5%;
  • отдаленность от дома (трудности с транспортом) – 32,4%;
  • характер работы – 27,4%;
  • условия труда – 22,4%6.

Статья 24 «Права, обязанности и ответственности работодателей в обеспечении занятости инвалидов» Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», обязывающая работодателей в соответствии с установленной квотой для приема на работу создавать или выделять рабочие места для трудоустройства инвалидов и принимать локальные нормативные акты, содержащие сведения о данных рабочих местах, не работает. Трудовой кодекс РФ позволяет работодателю на законных основаниях уволить работника, ставшего инвалидом, если не может предоставить условия труда, рекомендованные в индивидуальной программе реабилитации и абилитации (ИПРА).

Доступная среда

В ходе опроса Левада-центра россиян просили оценить доступность тех мест, которые они регулярно посещают, для людей с инвалидностью. В рамках опроса также ставилась задача проследить, насколько эти объекты инфраструктуры готовы к приему людей, имеющих физические ограничения.

Опрос показал, что подавляющее большинство россиян признает, что их дома и место работы или учебы не приспособлено для беспрепятственного перемещения людей с инвалидностью. 17-18% отмечают, что такие условия созданы в местах их проживания и работы. На этом фоне сильно выделяется Москва – о комфортных условиях для перемещения людей с инвалидностью в жилых домах здесь говорят вдвое чаще (33%).

Что же касается рабочих мест – здесь цифры аналогичны стране в целом.

Среди других объектах инфраструктуры города ситуация несколько лучше. Так, медицинские учреждения, банки в большей степени приспособлены для посещения людьми с физическими ограничениями – более трети таких учреждений, по мнению респондентов, можно расценивать как пригодные для маломобильных граждан.

Продуктовые магазины, которые необходимы для регулярного посещения, реже учитывают потребности людей с инвалидностью. По оценкам респондентов, менее пятой части из них имеют специальные условия.

Хуже всего ситуация наблюдается в местах проведения досуга (музеи, театры, кинотеатры и пр.) и общественным транспортом. Только 1 из 10 опрошенных считает их доступными для маломобильных людей.

Оценки слабой доступности среды среди населения в целом согласуются и с оценками самих людей с инвалидностью.

Подавляющее большинство россиян (92%) разделяет точку зрения о том, что дома должны быть оборудованы пандусами, лифтами для людей с инвалидностью, даже если это приведет к усложнению конструкций и неудобства для остальных жильцов.

Отношение в обществе

Одним из индикаторов для успешной социальной адаптации людей с инвалидностью является возможность их присутствия в поле зрения общества. Опрос показал, что каждый третий взрослый житель России регулярно, практически каждый день так или иначе контактирует с людьми, имеющими инвалидность и другие ограничения здоровья (33%). Чаще всего, с ними взаимодействуют в своей повседневной жизни люди старших возрастных групп – старше 55 лет. Молодежь, напротив, заметно реже встречает вокруг себя такую категорию людей (21% в сравнении с 38% среди старших возрастов).

Большинство опрошенных замечают людей с инвалидностью вне объектов инфраструктуры – 8 из 10 сталкивались с ними просто на улице. Треть встречала их в медицинских учреждениях (29%) и еще четверть – в транспорте (25%). В отношении общественного транспорта стоит заметить, что распространенной практикой является привлечение людей с инвалидностью к участию в прошении милостыни или попрошайничеству. Каждый десятый имеет в поле зрения людей с ограниченными возможностями здоровья по месту своей работы или учебы. В досуговых местах (музеи, театры, кафе, рестораны) люди с ОВЗ все еще являются скорее исключением – менее 5% регулярно видят людей с инклюзией в таких объектах инфраструктуры.

Значительная часть россиян – более трети – практически не замечают людей с инвалидностью (37%). Меньше всего встречает инвалидов в своей жизни молодежь и обеспеченные слои населения.

По мнению авторов исследования, дистанцирование от инвалидов открыто не выражается, но косвенно проявляется в аргументации о необходимости раздельного обучения здоровых детей и детей с ограниченными возможностями. Готовность одобрить совместное обучение детей с разными физическими характеристиками выразили 46%, сегрегированное обучение в той или иной форме поддержали 48%. В то же время совместно работать с инвалидами готовы 68%, а 25% респондентов считают необходимым создание раздельных рабочих мест

Социальная изоляция и дискриминация

Значительной проблемой является одиночество и социальная изоляция людей с инвалидностью. Признание обществом того, они исключаются из коммуникативной среды, может служить проявлением чувства вины, недостаточного их вовлечения в социум. Примечательно, что люди, непосредственно столкнувшиеся проблемами со здоровьем, отдают этой позиции меньший приоритет. Для них более существенным фактором является отсутствие возможностей по получению квалифицированной медицинской помощи.

Абсолютное большинство респондентов на вопрос, какие чувства вызывают у них и среди их окружения люди с ограниченными физическими возможностями, инвалиды, дети с ДЦП, «колясочники» и другие категории наших граждан с разного рода проблемами здоровья, передвижении говорят о сочувствии им, своем (76%) и других (57%). Это свидетельствует о демонстрировании «гуманности» или «общественной солидарности» с теми, кто нуждается в нашей помощи, сочувствии, поддержке.

Но декларируемая норма совсем не обязательно должна переходить в те или иные формы солидарного и ответственного действия. Для более половины опрошенных вполне достаточно лишь обозначить такие приоритеты и признание значимости этой нормы, что не предполагает какого-либо практического действия или поведения, соответствующего декларируемому этическому императиву солидарности и эмпатии.

Об ущемлении прав, дискриминации, неуважительном отношении говорит каждый пятый респондент с инвалидностью (20%). В обществе в целом эта проблема также указывается схожим числом людей. Симметричность оценок людей с инвалидностью и без проблем со здоровьем, с одной стороны, явно демонстрирует понимание реальных жизненных трудностей, с которыми сталкиваются семьи. Однако степень погружения в жизнь людей, страдающих физическими или психическими ограничениями здоровья, сочувствие и готовность участвовать в решении таких проблем пока остается невыраженной.

* * *

Противоречия современной российской социальной среды распространяются и на проблематику инвалидности. Здесь отмечаются противоречия между провозглашаемой активностью социальной политики и пассивными мерами в отношении инвалидов, противоречия между финансированием материальной поддержки инвалидов и наличием сложной и неэффективной системы льгот, в отношении которой сохраняется стратификация инвалидов, противоречия между громкими декларациями и низким уровнем работы по обеспечению реального включения инвалидов в социум.

Основными проблемами людей с инвалидностью в России являются плохое материальное положение, проблемы с поиском работы и трудоустройством, недоступность городской среды для передвижения людей с физическими ограничениями и неприспособленность для них объектов социальной инфраструктуры. При этом главным барьером окружающей среды, препятствующей интеграции инвалидов и других маломобильных групп населения в социум, остается отношение большинства граждан к таким людям.

Общество жестоко, и всегда есть место естественному отбору, если человек не много не такой, то ему не бывает места среди обычных полноценных людей, даже если внешние признаки нормальны, а он инвалид(по сердцу, по почкам). За консультацией обратился мужчина, среднего возраста, зовут Кирилл пришел с женой. Она осталась за дверью.

Запрос: Он инвалид, не осталось друзей и близких, родственникам тяжело со мной жить и просыпаться по утрам все сложнее, появляются суицидальные мысли.

Когда я был успешный и что-то мог в жизни у меня были хорошие (как я думал) друзья, с одним из них я дружил больше 15 лет, мы вместе учились, ели из одной тарелки, а когда я заболел, он перестал сначала звонить, потом совсем не стал общаться. У меня осталась только жена, которой я вижу со мной тяжело. После моей болезни я стал другим человеком, вышел в другую жизнь, в которой меня не ждали. Близкие и родственники не понимали и не поддерживали. Они стали искусственно возводить стены между мной и ими, то есть стали отделять меня от себя, престали отмечать праздники, и звать посторонних людей в дом. Каждый день становился похож один на другой. И всех стало поглощать однообразие и от этого, рассказал Кирилл, становилось еще хуже.Клиент рассказывал, что он чувствует все это, и, не смотря на то что физический пришел в негодность, интеллект в норме, и все вокруг ощущается острее. Кирилл видит замолчанные фразы, и то, что ему не договаривает супруга. Пришло понимание, что рядом с ним жить нельзя, за ним можно только ухаживать, его нужно обслуживать. Хотя кушает и ходит в туалет самостоятельно, он все же нуждается постоянно в уходе в присмотре. И к нему пришло понимание, что он это тяжкий крест и не хочет быть обузой для окружающих. Не хочет быть непосильной ношей. После долгой беседы, которая я предполагаю, привела только к временному облегчению состояния, я всё же дала рекомендации его жене. Те у кого есть похожая ситуация могут ими воспользоваться.

Нужно стараться сделать так чтобы инвалид в семье не чувствовал себя обузой или ношей, которую «тащат» близкие люди

Нельзя не давать выполнять мелкую работу по дому, которую человек сделает с удовольствием, пусть хуже и медленнее, зато он будет чувствовать свою нужность и принадлежность, нельзя говорить «Я сама, ты не сможешь»

Доктора часто пишут в индивидуальной программе реабилитации: рекомендуется читать журналы, смотреть телепередачи, но это не правильно именно таким образом мы собственноручно толкаем человека к «инвалидному мышлению» и усугубляем себе жизнь, дольше он начнет думать, что все должны, я слабый, я несчастный, крутитесь вокруг меня.

Ни в коем случае не заострять внимание на прошлом, и не рассуждать что нужно было в этой ситуации (до инвалидизации ) сделать так или вот так, нужно жить настоящим и всё же радоваться что не закончилось летальным исходом, ведь человек может видеть родных, может вместе с ними радоваться. Перед человеком закрывается мир в будущее, и они часто начинают жить прошлым, а это, как известно к хорошему не приводит. Не нужно искать виноватого. Это не принесет успехов в развитии.

Помните, что человек инвалид не всегда может постоять за себя, они более ранимы и чувственны, поэтому нужно выбирать выражения и ни говорить: «зачем я с тобой связалась» или «ну почему ты достался мне»

Нужно жить здесь и сейчас, показывать чаще моменты настоящего, а не вчера и то, как раньше было.

Старайтесь не употреблять слово инвалид, оно обидно и неприятно его слышать.

Если инвалид колясочник то нельзя говорить «поехали» нужно говорить пошли. Им радостно это слышать. ( Мой клиент инвалид не колясочник)

Нужно чтобы у человека всегда был опрятный внешний вид, для каждого из них нужно быть побритым, причесанным и хорошо одетым.

В жизни инвалидов, к сожалению совсем не остается выбора и им нужно давать выбирать. Всегда нужно советоваться, давать право на выбор, что ты хочешь на завтрак гречку или рис. Какую куртку мы тебе купим красную или синюю. Это привносит радостные краски в жизнь, потому что с ним считаются.

Данные рекомендации подходят к родным и родственникам людей инвалидов, но у каждого свои особенности. Помните что им сложнее чем другим, и спустя какое-то время большинству из них все меньше хочется просыпаться, видя мучения окружающих.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *