Елена Никитченко / Интерпресс / PhotoXPress

7 марта на видеосервисе Start начали показывать сериал «Содержанки» — эротический триллер о современной светской Москве. В нем сыграли Софья Эрнст, Дарья Мороз, Сергей Бурунов, Ольга Сутулова, Александра Ребенок и другие. Снял «Содержанок» режиссер Константин Богомолов, известный своими театральными работами в московских МХТ имени Чехова, Ленкоме, «Табакерке» и петербургских «Приюте комедианта» и БДТ имени Товстоногова. Редактор «Медузы» Александра Зеркалева обсудила с Богомоловым его первый опыт работы над сериалом, секс в российском кино и театре, работу с Олегом Табаковым и отношения с властью.

— Почему вы решили снимать сериал про светскую Москву? Почему эта тема для вас сейчас актуальна и интересна?

— Я не выбираю темы по степени актуальности. В данном случае мне хотелось попробовать себя в этой индустрии — я никогда не снимал сериалов. Встретившись с продюсерами, мы обсуждали, какие могут быть варианты тем. Сошлись на том, что сериал о современной жизни в Москве, о некоем буржуазном московском обществе, — наверное, наиболее адекватная сейчас тема для дебюта. Это пространство, с которым я более или менее хорошо знаком, о котором могу с большей или меньшей степенью достоверности, но честно разговаривать. Вот и все. А дальше возник сценарий.

— В написании сценария вы тоже участвовали?

— Я участвовал в переписывании диалогов. Чтобы они были более живыми, более человеческими.

— Когда на американском телевидении несколько лет назад случился сериальный бум, сценаристы, которые уходили в сериалы из кино, говорили, что хотят делать что-то, лучше отражающее реальную жизнь. Для вас сериалы — это тоже шанс делать что-то более жизнеподобное, чем кино или театр?

— Нет, для меня это вопрос профессионального роста. Сериалы — это, наверное, одна из самых сложных вещей в киноиндустрии, они требуют профессиональной закалки, мобилизации.Ты за сжатые сроки проходишь гигантский курс обучения, имея возможность собрать прекрасную команду. Сериал — это коммерческая вещь, которая требует бизнес-отдачи. Но одновременно есть возможность заниматься творчеством: потому что, сохраняя все требования и задачи сериальной индустрии, продюсеры позволили мне делать кино.

— Продюсеры вас позвали, потому что хотели снимать сериал именно с вами? Или у них уже была идея проекта и нужен был режиссер?

— С одной стороны, продюсеры хотели поработать со мной. Но идея была — одна из идей, которая была в продюсерском портфеле, на ней мы и сошлись.

— Вы понимали с самого начала, что это будет продукт не для телевидения, а для интернета?

— Мне была дана существенная творческая свобода, и я не думал при производстве этого продукта о рамках: цензурных, временных и так далее. Я старался делать продукт, за который мне не будет стыдно, которым я буду гордиться. С одной стороны, делается это для телевидения или для интернет-платформы — вопрос монтажа, если речь идет об откровенных сценах и прочем. С другой стороны, вы же понимаете, что работа на интернет-платформу позволяет делать более свободный продукт.

«Содержанки». Трейлер START

— А вам самому хотелось бы, чтобы это увидели больше зрителей? Все-таки телевидение в России до сих пор — самый массовый канал распространения для сериалов.

— Главное, чтобы зрители это увидели в адекватном виде — то есть в том, в котором сериал сохраняет художественную целостность и качество. Если это будет выходить на телевизионном канале, важно, чтобы это сохранило свою киношную, артовую в существенной степени и откровенную природу.

Интернет-платформы — это очень существенная и мощная индустрия, которая очень стремительно развивается. И я искренне рад, что это пойдет сейчас именно в интернете. Мы все смотрим качественные западные сериалы, и смотрим их не на телеканалах, а в интернете. Люди осознанно приходят в интернет, а не случайно включают кнопку. Я рассчитываю на то, что и здесь зритель будет осознанно приходить.

— Вы сказали, что для вас московская светская тусовка, которой посвящен сериал, — понятная среда. Вам самому нравится, что вы в последние годы тоже герой светских хроник?

— Я к этому равнодушен. Это часть моей профессии, я публичный человек, я иногда вынужденно, а иногда по желанию, потому, что друзья, прихожу на какие-то светские мероприятия. В этом нет ничего особенного, сверхъестественного, ничего меня особо тревожащего, напрягающего или радующего. И я к этому отношусь либо как к профессиональной части моей жизни, либо как к бытовой. Я не виноват, что на этих мероприятиях бывает какое-то количество светских фотографов. Да и, на самом деле, не так уж часто я бываю на светских мероприятиях.

— Но тем не менее, в итоги года журнала «Татлер» вы попали.

— Я за этим не слежу, честное слово.

— Вы в «Содержанках» сняли достаточно большую часть актерской команды, которую в театре уже принято считать «богомоловской». Вы изначально хотели снимать именно «своих» артистов?

— Я пробую новых артистов. С Володей Мишуковым я никогда не работал, с Сергеем Буруновым я никогда не работал. С Ириной Старшенбаум, с Ольгой Сутуловой, с Леонидом Бичевиным. Большая часть команды здесь, как ни странно, — это люди, с которыми я работал в первый раз. Это большая иллюзия, что я работаю только с теми, с кем уже поработал. Я всегда беру и в спектакли, и в кино новых актеров. Они становятся — или не становятся — участниками моей команды.

У вас, наверное, такое впечатление, потому что все, с кем я работаю, достаточно ярко в этих работах проявляются. И у многих это либо старт, либо расцвет, либо реинкарнация какая-то профессиональная. Кроме того, во всех моих работах есть ансамбль. Актеры работают в едином стиле, в едином ключе. Это тоже создает такое ощущение, что люди, с которыми я работаю в первый раз, как влитые находятся в этой эстетике, являются частью команды.

— Новые люди в сериале легко входили в вашу эстетику?

— У меня всегда легкие отношения с артистами. Они очень легко идут навстречу моим требованиям, потому что мои требования им удобны, комфортны и отвечают их, на самом деле, тайным желаниям работать именно в этой манере, а не в той, к которой они привыкли. Поэтому, как правило, когда я встречаю хороших артистов, они легко открываются моим требованиям, моим задачам и моему пониманию ремесла. Как будто бы ждут человека, который скажет им то, что я им говорю.

— Что вы им такое говорите?

— Ну какая разница, это профессиональные вещи. Этому либо надо посвящать часы, либо не касаться всуе серьезных, профессиональных существенных вещей, тем более вряд ли являющихся интересными читателю.

— А почему ваши требования удобны артистам?

— Потому что они много и часто работают в потере своей органики, своей природы и личной энергии. И для них это некомфортная ситуация, но, к сожалению, от них этого очень часто требуют. Надеюсь, что я противостою этому и возвращаю им какое-то естественное дыхание на площадке. Я стараюсь возвращать людям их самих.

Вообще много причин, почему они с удовольствием работают. Может быть, я им просто нравлюсь. В любом случае, они нравятся мне и, думаю, они это чувствуют. Я люблю не их кривляния, не их способность строить рожи, бодро произносить текст, орать, плакать и страдать. Я люблю их естественную человеческую природу. И они на это откликаются.

— Я смотрела только первую серию «Содержанок», в ней очень много секса, и он для российских телефильмов показан достаточно натуралистично. Многие российские артисты и режиссеры рассказывают, что ни зрители, ни создатели кино у нас не приучены к сексу на экране. У вас с этим сложностей не было?

— Не было. И я считаю, что это существенная проблема русского кино и русских артистов — секс на экране. Мне кажется, нам удалось какой-то даже прорыв осуществить в этом отношении. В первой серии действительно много эротических или откровенных сцен, в седьмой серии есть одна роскошная откровенная сцена, которая для русского кино совсем редкость.

Кадры из сериала «Содержанки» START

Но для меня было принципиально, чтобы эта естественная, существенная и красивая часть жизни людей была показана не в режиме такого стыдливого изображения, когда она сидит на нем, быстро слезает, и они в изнеможении лежат. Или они соприкоснулись губами, он повел руку куда-то — и затемнение. Чтобы в этом была эротика, красота и просто ощущение секса. И, по-моему, это получилось: действительно есть ощущение реального секса.

— Если в российском кино с сексом плохо, то в российском театре его вообще нет.

— А в театре глупо изображать секс. Театр — не то искусство, в котором это нужно. Я вообще в существенной степени против физиологии и излишнего физиологического обнажения в театре.

— Почему?

— Потому что никто на сцене не живет и не умирает. Сейчас мы заходим на территорию эстетических рассуждений, которые я не очень хочу вести в режиме интервью. Просто театр — это искусство все-таки условного, а не безусловного, понимаете? В театре глупо поражать физической откровенностью. Просто, на мой взгляд, глупо.

— После ухода из МХТ вы следите за тем, как идут там ваши спектакли?

— Да, естественно, периодически слежу.

— Вы раньше говорили, что не прогоняете свои спектакли постоянно, а просто отдаете их на откуп артистам.

— Я стараюсь не прогонять их, потому что, если они хорошо сделаны, они не требуют постоянных репетиций. По мне, если спектакль хорошо сделан, он хорошо развивается. Иногда можно прийти, посмотреть какую-то его часть, понять, что не так, сделать замечания артистам.

— То есть вы можете иногда прийти на свой спектакль в МХТ или на репетицию перед ним? Как у вас это сейчас устроено?

— Да, могу. Думаете, что мне закрыт доступ в театр? Нет, конечно. Я прихожу на свои спектакли, смотрю, если надо — делаю выводы, у меня нормальный контакт с репертуарной частью театра. Мне звонят. Иногда надо определить площадку для гастролей моего спектакля, иногда надо сделать ввод срочно.

— Вы сами приняли решение уйти из МХТ?

— Я принял это решение после разговора с художественным руководителем театра.

— Как это было? Вы обсуждали ваши дальнейшие перспективы в театре?

— Мы определили, что у нас нет общих дальнейших планов, и пожали друг другу руки, сойдясь на том, что мы расстаемся.

— И больше вы не планируете в Художественном театре ставить спектакли?

— Я не планирую. Я не могу вообще планировать, где ставить, — у меня нет своего театра, но я могу откликаться на то или иное предложение со стороны театра.

— Но все ваши спектакли там продолжают свое существование?

— Я так понимаю, «Три мушкетера» прекратили свое существование. Что касается остальных спектаклей, я надеюсь, они еще какое-то время просуществуют. Наверное, последние спектакли, вроде «Трех сестер» или «Мужей и жен», просуществуют несколько дольше — надеюсь, до конца следующего сезона. Что касается «Карамазовых», «Идеального мужа» — я не знаю планов руководства по поводу этих спектаклей. Надеюсь, что они еще будут иметь возможность идти на сцене Московского Художественного театра. Мне о прекращении жизни этих спектаклей не сообщалось.

— А о прекращении «Мушкетеров» сообщалось?

— Нет. Но спектакль прошел один раз, по-моему, в сентябре. С тех пор он не появляется в репертуаре, из чего я могу сделать вывод, что он больше не идет.

— Вы сами когда-нибудь принимали решение закрыть свой спектакль?

— Я закрывал «Лира» в «Приюте комедианта» — и потом я же его возобновлял. Но это было по творческим причинам. Мне показалось, что в тот момент актеры потеряли нерв спектакля, и его надо было закрыть. Спустя два года мы поняли, что скучаем по «Лиру», что у нас есть желание его играть. Мы его восстановили с помощью «Клуба 418», спасибо ему.

— За какой ваш закрытый спектакль вам было обиднее всего?

— Я не скрываю, я много раз говорил, мне было обидно за «Князя». «Князь» был убит. Это спектакль, который мог существовать, имел право существовать, прожил очень короткую жизнь — и был сознательно просто ликвидирован. Ну пускай это остается на совести Марка Анатольевича .

— Кроме «Лира», есть какие-нибудь спектакли, по которым вы так скучаете, что хотели бы их вернуть?

— По всем спектаклям в той или иной степени скучаешь — или все спектакли хочешь переделать, поменять, улучшить. Это нормальный процесс. Но таковы условия этого искусства. Ты тратишь огромное количество сил на то, что просуществует какое-то ограниченное количество времени.

— Году в 2014-м, когда вы еще работали в МХТ, я брала у вас интервью, и вы рассказывали, что сейчас еще немного поиграете в театр — и уйдете совсем в кино. Говорили, что театр вам надоел. С тех пор вы его заново полюбили?

— У меня был некий эстетический кризис, когда я потерял ощущение, что в театре есть куда развиваться. Сейчас он преодолен, и я с удовольствием работаю в театре. Хотя и кино для меня — важнейшая сфера, в которой я хочу работать и в которой постепенно обретаю профессиональную силу.

— Что сейчас с вашим фильмом «Настя» происходит?

— Он в стадии озвучания.

— А когда его уже покажут?

— Мы будем сначала пытаться предложить его фестивалям, а дальше уже посмотрим. Вряд ли он выйдет в широкий прокат — он слишком артовый, сложный фильм для какого-то там большого проката.

— Владимир Сорокин в сценарии «Насти» участвовал?

— Нет. Он просто предоставил права на этот рассказ и право на создание оригинального сценария. Сценарий делал я уже.

— Вы с ним обсуждали, как он относится к этой режиссерской позиции, когда с текстом работают так, как будто автора нет?

— Он не фанатично относится к своему тексту и понимает, что спектакль или фильм — это отдельный продукт, и глупо думать об этом продукте как просто о презентации текста. Хотя, конечно же, для Володи важно ощущение, что человек, который делает это, понимает его текст, с уважением и интересом к нему относится. Но он человек довольно широких и свободных взглядов. И щедрый, по-моему, человек в этом отношении. Когда его просишь, он может принять участие в производстве сценария, если ему интересно. В данном случае я точно представлял себе, что должно быть, и не было необходимости просить его помочь.

— А что с другим вашим фильмом, «Год, когда я не родился»? В какой он сейчас стадии производства?

— В сложной стадии, потому что есть монтаж, но я хотел осуществить свой авторский монтаж, и мы ждали еще, чтобы все-таки именно Олег Павлович озвучил свою роль. А ему было очень тяжело, и мы не дождались. Уже после мы с оператором поняли, что у нас есть какое-то количество бэкстейджа, связанного с Табаковым, и я решил, что надо перемонтировать еще раз картину, чтобы добавить в нее что-то памяти Олега Павловича.

— Вы же, получается, режиссер и его последней роли в кино, и его последней большой роли в театре?

— Ну да. Мы были очень близки, мне кажется, и для меня это очень родной человек, близкий и важный. Что говорить, великий человек, прекрасный, которому я бесконечно благодарен. Я думаю, ему благодарна масса людей. Он умел делать счастливыми, умел как-то всех обнимать своей энергией и был очень свободным. Вот уж кто понимал меня в моих сумасбродствах — более чем. Он никогда не зависел от чужих мнений. И плевать хотел на любые упреки, обвинения, на читаемую кем-то мораль.

Но в первую очередь это был человек, который понимал меня, и которого понимал, как мне кажется, я. Нам было интересно, весело вместе, и профессионально, и лично.

— Сейчас на Западе продолжается движение #MeToo, в прокат только что вышел «Капитан Марвел» с супергероиней-женщиной, а у нас в ту же неделю выходит фильм «Любовницы» и сериал «Содержанки». Любовницы и содержанки — это вариант сильных женщин по версии российского кино?

— Я вообще не думаю об этом контексте, честно говоря. Мне страшно неинтересен этот контекст — все эти гендерные роли, феминизм и все прочее.

Константин Богомолов с актерами Александром Кузнецовым и Ольгой Сутуловой на съемочной площадке сериала «Содержанки» START

— При этом вы говорили в интервью недавно, что женщины — как героини, так и актрисы — сейчас гораздо интереснее мужчин.

— Ну да, это период жизни такой. В 1970-е годы мужчины были гораздо интереснее женщин. Много разнообразных героев, сложных мужчин на экране. Сейчас гораздо больше энергетически интересных женщин, чем мужчин.

— А с чем это связано?

— Может, было это связано с тем, что в 1970-е годы действовало еще довоенное поколение, а сейчас действует послевоенное. А война, революция, эмиграция и все прочее затронули, в первую очередь, генетику мужчин. В первую очередь мужское население стало жертвой XX века, поэтому лучше сохранилась женская генетика. Может быть, с этим связано. А может быть, просто период в культуре такой.

— То есть это никак не связано для вас с какими-то общественными движениями?

— Я вас умоляю, с чем это может быть связано, с какими общественными движениями? С тем, что феминизм сделал так, что стало меньше энергетичных мужчин? Нет.

Или феминизм сделал так, что стало больше энергетичных женщин? Это не от общественного движения зависит. Я думаю, что падение «качества» мужского народонаселения — это период, связанный либо с генетикой, либо с запросами общества.

Ну такая временная спячка мужского сообщества. Всем надо иногда отдыхать. Это нормально. Иногда, знаете, идет застольный разговор, а иному человеку хочется помолчать. Сейчас, может быть, такой период, что мужчины просто решили немножко помолчать.

— Вы самостоятельно и довольно регулярно ведете соцсети, в инстаграм и фейсбук пишете. Вы считаете их все еще какими-то средствами коммуникации с миром, или это для вас какое-то медиа, чтобы лишний раз с журналистами не общаться?

— Это личное медиа, не более того, да. Иногда — чтобы лишний раз с журналистами не общаться, иногда — обозначить, что ты еще есть в этом пространстве жизни. Реализовать какие-то свои амбиции, самолюбоваться, еще что-то. Ну естественно, это презентация себя миру, а не душевный разговор.

— А каково это, когда желтые СМИ по вашему инстаграму пишут новости про вашу же личную жизнь?

— Меня это не очень интересует.

— Ну вы же что-то вбрасываете туда, чтобы это увидели, заметили.

— А что я вбрасывал такого про личную жизнь особенного? Я могу там выложить, что мне грустно, или мне весело, или у меня болит голова. Но я не помню, чтобы я в медиа сообщал что-то о своей личной жизни.

— Хорошо, про личную жизнь нет, но про политическую сообщали.

— Ну, про политическую сообщал.

— В прошлом году была у вас серия постов про то, как похорошела Москва, а потом вы сообщили, что стали доверенным лицом мэра Собянина. Почему вы приняли это решение?

— Потому что я поддерживаю то, что он делает в Москве. Я вообще считаю, что это очень эффективный менеджер, и Москве очень повезло с этим человеком, что он реинкарнировал город, реанимировал и спас от коллапса. Коллапса атмосферного, я бы сказал так. В городе в какой-то момент стало невозможно человеку находиться. А Собянин и его команда в существенной степени смогли переломить ситуацию, и город снова стал городом для людей, а не набором каменных мешков — без зелени, без тротуаров, без какой-то городской жизни.

— Почему вы решили так активно участвовать в этой кампании? Вы же раньше были против каких-то коллективных писем, выступлений за что-то или против чего-то?

— Почему? Я участвовал во всяких политических ивентах довольно давно. Собственно говоря, я еще в 1989 году ходил на митинги против КПСС, будучи школьником. Я всегда в этом участвовал в той или иной степени, и я практически никогда не пропускал выборы, поэтому участие в общественной жизни — это для меня не новость совсем.

— Например, про дело Серебренникова вы говорили, что все зря как-то публично вступаются за него.

— Я не говорил такого. Вы сформулируйте, что я говорил, более точно, или процитируйте.

— В интервью журналу Esquire вы говорили, что те, кто активно выступает в поддержку Кирилла Серебренникова, делают только хуже.

—Я считаю, что на первом этапе этого дела было правильнее вступить в некие переговоры.

— Кому с кем?

— Кому надо с кем надо. Эмоциональную реакцию тех, кто сразу стал скандировать лозунги, понять можно, но эти же люди говорили о том, что Кирилла взяли в заложники. В ответ я говорил, что из заложников вытаскивают не ковровым бомбометанием, а переговорами.

Но что уже сейчас об этом говорить? Сейчас, конечно, об этом деле молчать уже нельзя. Я не сомневаюсь в невиновности Кирилла, как и в невиновности Алексея Малобродского и Софьи Апфельбаум. Я по-прежнему считаю что на первом этапе были совершены большие ошибки в тактике борьбы за освобождение арестованных. При этом я с абсолютным уважением отношусь к людям, которые боролись и борются за Кирилла методом публичных заявлений. Я буду счастлив, если это принесет плоды.

— Давайте вернемся к Собянину. На каких условиях это все происходило? Вам что-то за это дали, заплатили?

— Нет, никаких условий специальных не было, и я это делал совершенно искренне и от себя.

— Вы от себя ставили хэштег #мэрсобянин на протяжении нескольких месяцев?

— Предвыборная кампания эта готовится не в одну секунду.

— Это понятно, но вы объявили, что вы доверенное лицо, в июне, а эти посты начали писать с марта.

— Да, мы тогда уже вели переговоры с людьми, которые занимаются мэрской кампанией. Они обратились ко мне, так как знали, что я положительно отношусь к изменениям, происходящим в городе.

— То есть сначала вы стали положительно отзываться, потом вам предложили?

— Да, естественно.

— Как вы выполняли, собственно, обязанности доверенного лица? Ходили на заседания избиркома, проводили агитационные встречи?

— Доверенные лица не должны участвовать в заседаниях избиркома.

— Но могут на них присутствовать.

— Я не мог, потому что я находился большую часть времени в Питере, наездами был в Москве, во время этих наездов я принял участие в нескольких мероприятиях, встречался с волонтерами избирательного штаба, на личном уровне как-то убеждал людей, что вот так правильно.

Вы понимаете, в какой-то момент появляется раздражение против раздражения. Мы живем в раздражении, ведь это такая природа русского человека — раздражаться, бурчать все время, брюзжать. Вот, разбитая плитка — это прекрасный повод запостить остроумный какой-нибудь текст в инстаграме с какой-нибудь остроумной фоткой, да? А деревья на Тверской — это не повод. Ну, объективно это так. Вы не выложите в свой инстаграм деревья на Тверской. А я помню Тверскую улицу с деревьями в своем детстве и помню, когда при Лужкове они стали все уничтожаться и вырубаться. Я снова вижу ту Тверскую, которая была в моем детстве.

В существенной степени для меня это вообще вопрос прекращения этого кретинского существования в бесконечном брюзжании. От меня это не требовало великих усилий — выложить какой-то пост. Притом, что я действительно отношусь к Собянину, как к человеку, за которого можно и нужно голосовать.

— Но когда ты перед выборами открывал инстаграм и видел подряд 50 постов с хэштегом о том, как все похорошело, создавалось ощущение некоторой искусственности.

— Наверное, это вопрос к организаторам кампании. Значит, надо было как-то сложнее организовывать.

— Но вас не смущало быть частью этого всего?

— Нет, не смущало, а почему меня должно это смущать? Я искренне в этом участвовал. Меня не смущало мое участие в общественной деятельности никогда. Вы же меня не спрашиваете: вас не смущало, когда вы ходили вместе со всеми против КПСС или за Ельцина? Ходил, да.

— И в 2012-м вы ходили.

— Сейчас бы за Навального не вышли?

— Нет.

— А вы не боитесь, что вы как творческий человек меняете свои убеждения и сейчас, например, искренне поддерживаете власть, а потом барская любовь сменится на барский гнев, и вам это все будут припоминать?

— Слушайте, какая барская любовь, скажите мне? У меня есть свой театр? Каким невероятным образом на меня пролилась барская любовь?

— Не знаю, я об этом и хочу спросить.

— Я, может быть, продолжаю работать в Московском Художественном театре? Какая властная любовь на меня пролилась? У меня нет своего пространства, я потерял свою команду артистов. Я не хожу, не жалуюсь, что меня притесняют, не веду переговоров ни о каком театре, мне никто не предлагал никакого театра.

— Ни разу?

— Нет. Никакого пространства, никогда в жизни. У меня никогда не было никаких переговоров о получении должности или театра. В Москве или где-либо еще. Ну, где-либо еще были, на заре туманной юности, в провинции. С московскими властями никогда у меня не было никаких переговоров, как и с федеральными. Ни-ког-да. Вот вам исчерпывающий ответ по поводу того, какая барская любовь. Это более чем искренний ответ. И я напоминаю вам, что у меня и особых наград нет, и ничего особенно такого нет.

Я никогда не был на Старой площади, никогда в жизни. Я в своей жизни в мэрии был раза два-три. С Капковым я знаком, но по делу никогда не общался. И без дела, наверное, я общался с ним в своей жизни в сумме минут 20-30. С бывшим председателем комитета по культуре Худяковым вообще не был знаком. С нынешним председателем комитета по культуре Кибовским я знаком, общался с ним немножко на поминках Олега Павловича , немножко во время благотворительного марафона на велосипедах в сентябре, и несколькими фразами перекинулись во время инаугурации Собянина. Все!

В комитете по культуре Москвы я был один раз, заходил, даже не помню по какому делу, лет, наверное, восемь назад. Вот вам ответ на все рассказы, на все придумки, мифы о том, что я с кем-то веду какие-то переговоры, что мне что-то периодически предлагают. И что мне, на все это реагировать? Да я не буду на это реагировать, мне насрать. Но пускай те, кто так считает, сравнят то, что у меня есть, и количество приписываемых мне переговоров. Ходить и оправдываться я не собираюсь, я вообще не люблю ни на что жаловаться, я предпочитаю себя презентовать в мир успешным веселым человеком. Если я что-то делаю, связанное с той же властью, я это делаю искренне, потому что я так считаю, а не потому, что мне за это какие-то пряники предлагают.

— Но вы допускаете, что можете передумать через три года?

— Слушайте, у меня взгляды меняются, сейчас я так, завтра — так, сегодня я смотрю на Европу и Россию этак, а вчера смотрел по-другому. Я сегодня могу прийти на телеканал «Спас» и поговорить. При этом одновременно я даю вам интервью, а вчера был на телеканале «Дождь». И не стесняюсь везде говорить то, что думаю. Я на телеканале «Спас» говорю, что я некрещеный и остаюсь вне храма. А на «Дожде» я говорю, что мне надоела либеральная тусовка, она глупа и неталантлива. Ничего в этом для меня нет, я говорю то, что думаю. А нравится это или не нравится, и что от меня ожидают, и к чему привыкли — так это проблема людей.

Знаете, они считают, что если ты с ними один раз сходил под одним флагом, то теперь ты по гроб жизни обязан ходить под этим флагом. А если у тебя изменились взгляды? А если ты думаешь по-другому? А если в принципе мир меняется, все течет, все сложнее? Но ко мне ведь еще цепляются в связи с этим гораздо больше, чем к другим.

— Чем к другим режиссерам?

— Чем к другим людям, общественным деятелям от творчества, искусства. Мое участие в доверенных лицах или какое-то высказывание в нелиберальную сторону сразу вызывает какую-то бучу страшную, возмущение.

— Почему, как вам кажется?

— А я могу объяснить, как мне кажется. Я думаю, что это связано с тем, что ко мне не с чем прицепиться — у меня театра нет, каких-либо невероятных возможностей нет. Но почему-то я так действую и вот так говорю. Поэтому надо сразу сказать: а, он хочет театр получить. Проходит время, театра нет. Это что, получается, он искренне так говорил? Не может быть! И реальность начинает раздваиваться. Непонятно, что с этим делать: неглупый, небездарный человек, неплохо формулирующий мысли, может говорить какие-то вещи, которые тотально не совпадают с их мироощущением. Или может осуществлять какие-то поступки, которые в их миропонимании можно делать только за должность.

— Такое ощущение, что вам это даже нравится.

— Мне нравится провоцировать глупость на проявление. Я понимаю, что я некоторыми своими поступками провоцирую немалое количество глупых людей на активные проявления.

— И что вы потом делаете с этой выплеснувшейся глупостью? Просто видите и отмечаете?

— Да. И все видят и отмечают. Глупость, ненависть, злоба, зависть — все вылезает наружу сразу.

— Это в любой кризисной ситуации вылезает.

— Вылезает, и слава богу. Я люблю жизнь во всех ее проявлениях.

Александра Зеркалева

  • Напишите нам

В эфире программы «Секрет на миллион» телеведущая рассказала о причинах своего развода с актером Максимом Виторганом. В браке у телеведущей от него — сын Платон, которому два года. Ксения сказала, что они оба «виноваты» в том, что разрушился брак. Виторган — очередной мужчина в богатой на события жизни телеведущей. Сейчас светская львица собирается заключить новый союз. На этот раз с театральным режиссером Константином Богомоловым. «КП» рассказывает о тех, с кем в разное время жизнь связывала Ксению Собчак.

Вячеслав Лейбман

Председатель совета директоров энергетической компании «Феникс-Холдинг» Вячеслав Лейбман стал тем самым человеком, из-за которого на долгие годы началась смертельная вражда между Ксенией и Анастасией Волочковой. Собчак считала, что Анастасия невзначай продемонстрировала один из своих шпагатов Лейбману в приватной обстановке. Что побудило ее жестко мстить бывшей подруге несколько лет. Но потом отношения выяснились, и между девушками воцарил «худой мир».

Вячеслав Лейбман

Умар Джабраилов

Это сейчас Умар Джабраилов в ответ на недостойное поведение горничной может разрядить обойму в стену дорогого отеля. А 16 лет назад он был вполне себе респектабельным бизнесменом, и очень трепетно относился к юной Ксюше, только переехавшей их культурной столицы в Москву. Он так же баллотировался на пост президента — затем по Москве висели плакаты со словами «спасибо за 0,1%» — именно столько проголосовало за него. Интересно, возьмет ли его бывшая девушка этот трюк на вооружение?

Умар Джабраилов и Ксения СобчакФото: Мила СТРИЖ

Александр Шустерович

Бизнесмен Александр Шустерович и Ксения планировали пожениться в 2005-м году. Было даже заказано свадебное платье у Валентина Юдашкина, что, согласитесь, серьезный шаг. Но Собчак не выдержала и бросила жениха практически перед самой свадьбой. Мол, не готова к такому серьезному шагу. А потом заговорили — мол, это родственники Алекса строго-настрого запретили ему жениться на дико популярной на тот момент в нашей стране Ксюше, которая примерным поведением не отличалась.

Бизнесмен Александр Шустерович и Ксения планировали поженитьсяФото: Анатолий ЖДАНОВ

Дмитрий Савицкий

Дмитрий Савицкий и Ксения встречались около трех лет. Разошлись потому что любовь прошла, а вовсе не из-за того, что мужчина не был супербогат, что якобы раздражало Собчак. После разрыва у журналистки с бывшим возлюбленным сохранились прекрасные отношения. Она даже продолжила работать на «Серебряном дожде», где Дмитрий был генеральным директором. Хотя Савицкий признавался, что среди всех его женщин Собчак стоит на первом месте по ревности.

Дмитрий Савицкий и Ксения встречались около трех летФото: Иван ВИСЛОВ

Олег Малис

Олега Малиса, старшего вице-президента телекоммуникационной компании Altimo, Собчак встретила на ежегодном «Бале цветов» в Сан-Тропе. Тогда она не знала, что у ее нового возлюбленного есть гражданская жена и двое детей, с которой, как признавался Олег «КП», он не жил вместе. Их первый официальный выход в свет состоялся на «Новой волне». Потом — поездка в Куршевель. Заговорили о семье и уже совместных детях. Но как-то все внезапно оборвалось и в жизни Ксении появился другой мужчина.

Сергей Капков

Депутата и «правую руку» Романа Абрамовича Ксения уже по традиции вывезла на «Новую волну» в Юрмалу. Собчак облагораживала Сергея Капкова (при ней он изменил стиль с уныло-чиновничьего на человеческий), он облагораживал Парк Горького. У него тоже была жена и дети, но, как говорили, он оставил прежнюю семью ради Ксюши. А та…взяла и нашла другого.

Собчак облагораживала Сергея КапковаФото: Мила СТРИЖ

Эдуард Бояков

Страсть буквально вспыхнула ярким пламенем между Собчак и тогдашним директором театра «Практика» Эдуардом Боковым. Они, конечно, пытались скрываться, но, между нами, из телеведущей конспиратор — никакой. К слову, самые плохие отношения остались между Собчак и именно этим мужчиной (Капковым).

Эдуард БояковФото: Евгения ГУСЕВА

Илья Яшин

Юноша бледный со взором горящим возник очень вовремя. Протестные движения в нашей стране как раз вошли в моду. И началось — совместные походы с Ильей Яшиным на митинги, записки следователю: «не сажайте пожалуйста моего молодого человека в тюрьму», обыски, изъятие (и возвращение) денег. Об окончании романа в прямом эфире радиостанции «Серебряный дождь» сообщила подруга Ксюши, Ника Белоцерковская: — «Меня интересует, Яшин очень расстроился, что ты его бросила?…». Тогда же Ника намекнула на наличие «некоего артиста», ссылаясь на то, что Собчак зачастила в кино.

Юноша бледный со взором горящим возник очень вовремяФото: Евгения ГУСЕВА

Максим Виторган

В феврале 2013 года стало известно, что Ксения Собчак сыграл свадьбу с Максимом Виторганом. Слухи о романе Ксении Собчак с Максимом Виторганом появились в прессе после того, как парочка появилась вместе на дне рождении редактора радиостанции «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова.

В ноябре 2016 года у пары родился сын, которого назвали Платоном. Роды прошли в подмосковном роддоме «Лапино». Через полтора года появились слухи о второй беременности Ксении Собчак. Однако же они не подтвердились. В начале 2019 года Ксения Собчак и Максим Виторган официально разошлись. Сделав специальное заявление:

— Мы вынуждены прокомментировать публично наши отношения, дабы прекратить все спекуляции на эту тему. Мы довольно давно живем отдельно и каждый своей жизнью. Пока мы жили вместе, мы сохраняли взаимную верность. Мы не делим имущества и, тем более, ребёнка, которого продолжаем растить, как любящие его родители. Ксения Собчак, Максим Виторган.

Причем, тексты постов были одинаковы на страницах личных Инстаграмов у Собчак и Виторгана.

В феврале 2013 года стало известно, что Ксения Собчак сыграл свадьбу с Максимом ВиторганомФото: Борис КУДРЯВОВ

Константин Богомолов

В конце 2018 года появилось немало слухов о том, что у Ксении — роман с режиссером Константином Богомоловым. Однако публично никто не подтверждал этой информации. А в январе 2019-го уже все бурно обсуждали драку Богомолова и Виторгана. Муж Собчак словно ураган налетел на режиссера у «Кофемании» и решил с помощью кулаков разобраться с «соперником».

А вот когда в Петербурге представили картину Богомолова «Содержанки», то режиссер сухо сказал про Ксению:

— Она прекрасная актриса — органичная, естественная и легкая, — отчеканил Богомолов.

А вот уже дальше на неудобные вопросы отвечать не стал. Впрочем, сейчас их свадьба ни для кого секретом не является. Торжество намечено на середину сентября.

Константин Богомолов и Ксения Собчак в октябре 2018 г. Фото Петр Ковалев/ТАСС

Начавшийся два с небольшим года назад в качестве сайд-проекта Telegram-канал довольно быстро набрал медийный вес и серьезное (по меркам мессенджера) количество подписчиков. На счету трех админов (бывших редакторов журнала SNC) — Наталии Архангельской, Татьяны Столяр и Юлии Пош — ироничные посты о глянцевых героях, рейтинги светских сердцеедок и ловеласов, расследование о серых кардиналах искусства, обожаемая подписчиками рубрика «Одна вещь — четыре цены», сводки с премьер и вечеринок и стабильные новости-молнии (именно они представили общественности молодую пассию Евгения Петросяна, за что попали на страницы журнала «СтарХит»).

«Антиглянец» с одинаковым рвением цитируют и журнал Grazia, и рэп-портал The Flow, и крупные информагентства, и откровенно хейтерский форум «Багиня». На их острые язычки мечтают попасть светские все, их обожает Тина Канделаки и почитывает Дмитрий Песков, к ним рвутся крупные рекламодатели, а нашумевший подкаст про секс (канал вышел в аудиоформат в сентябре) попал в топ iTunes. Сами авторы канала при этом настаивают, что не вложили ни копейки в продвижение.

— У вас около 85 тыс. подписчиков. Чувствуете себя влиятельными?

— Татьяна Столяр: Cреди лайфстайловых Telegram-каналов мы определенно одни из самых влиятельных.

— Наталия Архангельская: Хотя, конечно, нужно это проверять — все-таки пишем мы про светскую жизнь, а это определенным образом ограничивает нас. Но в своей нише мы действительно первые. Есть блогеры-миллионщики, которые были в Instagram, а сейчас пришли в Telegram — у них более 100 тыс. подписчиков, они классные, но они не пишут про Оксану Лаврентьеву, Светлану Бондарчук, Ксению Собчак и прочих наших героинь. В той нише, в которой работают «Татлер» и Spletnik.ru, мы точно первые.

— Юлия Пош: Я измеряю влияние, скорее, не в количестве подписчиков, а отзывах, которые мы получаем. Вижу, как очень хорошо на наши посты реагируют люди — будь то крупные ретелейры, личности, имеющие непосредственное отношение к власти, или наши герои. Мне кажется, это гораздо важнее. Понятно, что и количество подписчиков имеет значение, но нагнать себе трафика можно сколько угодно — фактически это ни на что не повлияет. Влияние — это реакция людей, а не цифры.

— Татьяна Столяр: Наши действия не оказываются незамеченными. Так как мой личный аккаунт указан в качестве обратной связи, я в первую очередь получаю сообщения от подписчиков.

— Если говорить про влияние, можете назвать какие-то конкретные кейсы?

— Наталия Архангельская: Мы совершенно точно повлияли на выпуск книги Анны Белис. Очень милая девочка, но при этом Instagram-мошенница — фотошопит себя в рекламных кампаниях брендов, представляется моделью и отмечает эти бренды. Анна выпустила книгу «Ты тоже можешь!». Мы обратили внимание на эту историю.

— Татьяна Столяр: Мы были не самыми первыми, но самыми крупными, кто об этом написал.

— Наталия Архангельская: Да, наверное. На следующий день я полезла смотреть, когда выходит эта книга, очень хотела ее купить как артефакт, списалась с «Эксмо», но мне ответили, что книги уже больше нет. Часто благодаря нам корректируют какие-то цены. Например, я написала, что некоторые бриллианты на сайте Московского ювелирного завода явно переоценены. Нам ответили, что цена действительно была указана неверно, и поправили ее.

Татьяна Столяр, Наталия Архангельская, ​Юлия Пош © Александр Мурашкин

— Что думаете про анонимные каналы вашего формата?

— Юлия Пош: Была ситуация, когда канал «Небожена» сильно перегнул с оскорблениями. Там начали появляться прямо совсем уж мерзкие посты про людей. Я, как и многие другие, думала, что канал ведет Кристина Потупчик, и написала ей: «Извините, Кристина, я вообще так обычно не делаю, но в последнее время «Небожена» стала очень и очень злой, мне самой неприятно это читать. Хотя, конечно, вы вправе меня послать». На что Кристина ответила мне: «Слушай, Юль, я все понимаю, только не я веду этот канал». Впоследствии мы узнали имя настоящего автора и мне стало еще неприятнее. Не будем говорить, кто это.

— Наталия Архангельская: Нам нравится ряд анонимных каналов, мы их читаем и получаем удовольствие по большей части.

— Татьяна Столяр: Мне вообще нормально.

— Наталия Архангельская: При этом нам кажется, что коммерческое будущее за неанонимными каналами.

— Юлия Пош: Да, я недавно читала исследование, в котором говорится, что крупным брендам очень важно понимать, кто стоит за тем или иным медиа. Им важно быть уверенными, что человек, которому они дают рекламу, разделяет их ценности. Когда ты даешь рекламу анонимному каналу, то не понимаешь до конца, совпадают ли твои представления о прекрасном с авторским видением. Особенно сильно против анонимности выступает люксовый сегмент.

— Вопрос про читателей. Вы же наверняка периодически проверяете список своих подписчиков? Кто в нем для вас самый неожиданный?

— Юлия Пош: Эльвира Набиуллина. (Смеется.)

— Наталия Архангельская: Дело в том, что в Telegram ты можешь называться как угодно и никаких гарантий, что ты Эльвира Набиуллина, нет. Подписчики показываются не все, мы не видим список из 85 тысяч. Большинство из тех, кого мы видим, это наши телефонные контакты.

— Татьяна Столяр: Песков, Песков подписан!

— Наталия Архангельская: Мы знаем, что на нас подписан Песков, и знаем, что нас читает Владислав Сурков.

— Юлия Пош: Администрация президента читает. (Смеется.)

— Наталия Архангельская: У меня был случай, когда я зашла в ресторан и встретила там одного человека из списка Forbes в компании иностранцев. Он спросил меня, куда ему пойти сегодня с друзьями. В ответ я поинтересовалась, почему вопрос адресован именно мне. «Потому что вы из «Антиглянца»», — объяснил он. Много влиятельных людей нас читает.

— Вы все трое раньше работали в редакции (журнала SNC. — «РБК Стиль»). Расскажите, как у вас организована система производства контента?

— Татьяна Столяр: У нас есть женский чатик.

— Юлия Пош: Хаотично.

— Наталия Архангельская: На самом деле, у нас нет никакого плана и нет договоренностей. Но мы доверяем друг другу и работаем не то чтобы на честном слове, но, скажем так, «по понятиям». Если долго нет поста, то кто-то должен его написать, если кто-то занят, другой должен сделать работу за него, а в следующий раз сделают работу за этого человека. Если кто-то долго был занят или испытывал творческий кризис, другие админы должны его восполнить, подстраховать. У нас нет плана публикаций, но наша статистика говорит, что мы делаем в среднем 19 публикаций в день. Это довольно много, мы сами в шоке. Часть из этого репосты, но мы считаем, что много чего делаем сами.

Юлия Пош © Александр Мурашкин

— А как происходит процесс взаимного «раздавания пинков» за дисциплинарные нарушения?

— Юлия Пош: Очень интеллигентно.

— Татьяна Столяр: Редко такое случается.

— Тем не менее, у меня есть ощущение, что Наталия — по-прежнему ваш главный редактор (Наталия Архангельская была главным редактором SNC. — «РБК Стиль»).

— Татьяна Столяр: Нет, сейчас все не так, мы от этой модели отошли. Хотя поначалу Наташа действительно была для нас в своем роде мамочкой.

— Юлия Пош: Мы находимся в абсолютно равных условиях.

— Наташа, кстати, почему коллеги подписываются такими пышными хештегами — #культурнаяСтоляр и #светскаяПош, а вы скромным — #третийадмин?

— Наталия Архангельская: Просто я никогда не стремилась к публичности — не ловлю от этого кайф. Но при этом я понимаю, что должна нести ответственность за свои слова. Я есть, и я не аноним. Но желания видеть свою фамилию или радоваться своей фотографии у меня нет.

— Татьяна Столяр: Скажем прямо: я люблю светиться, Юля тоже в определенной степени, а Наташа менее публична, чем мы.

— Вы часто не стесняетесь в выражениях и пишете все достаточно прямо. Обижаются на вас ваши герои?

— Юлия Пош: Очень редко. Мы шутим не очень злобно, не пытаемся докопаться до человека или унизить его. Просто пишем с иронией. И совершенно спокойно можем пошутить над собой, а также будем готовы к тому, что пошутят над нами.

— Наталия Архангельская: Возможно, кто-то обижается и молчит.

— Вообще, как с самоиронией у московской светской публики обстоят дела? Получше, чем раньше?

— Все хором: Сложно.

— Юлия Пош: На самом деле, все прикидываются самоироничными, потому что вроде как надо быть самоироничным. Но по факту у большинства людей напрочь отсутствует какая-либо самоирония.

— То есть лучше не стало?

— Юлия Пош: Лучше не стало, но люди хотя бы пытаются это как-то пережить.

— Наталия Архангельская: А мне кажется, стало, потому что сейчас такое время, когда о тебе может написать кто угодно и где угодно.

— Татьяна Столяр: Ты вынужден подстраиваться.

— Наталия Архангельская: О тебе могут написать во всех телеграмах и инстаграмах: жизненно необходимо обрасти броней. Потому что быть чувствительным — это путь к депрессии и всяким плохим штукам. Теперь любой может тебя сфотографировать, сказать, как ты постарела, как ты отвратительно выглядишь. И куча людей в комментариях поддакнут.

Сейчас такое время, когда о тебе может написать кто угодно и где угодно.

— Получается, люди в постоянном напряжении?

— Наталия Архангельская: Мне кажется, жизнь в постоянном напряжении — это очень плохая жизнь. Если уж ты решил быть публичным, получаешь бонусы, кучу денег, контракты, то ты должен в какой-то момент принять это, иначе рехнешься.

— Татьяна Столяр: Либо ты с этим миришься, либо сходишь с ума.

— Юлия Пош: В этом смысле мне кажется очень показательной Вика Шелягова, муж которой занимается очень сложным бизнесом (Виктория Шелягова — героиня светской хроники и жена Олега Шелягова, владельца Ritual.ru. — «РБК Стиль»). Мало того, что этот бизнес сам по себе специфический, так еще и очень криминализированный. Любой человек может пнуть ее по этому поводу. Что делает Вика: она намеренно доводит эту тему до абсурда. Например, ходит по выставке на ВДНХ и фотографирует гробы. Ей говорят: вот у вас муж занимается таким бизнесом. Ну да, занимается, и что, отвечает она. Тут к ней не подкопаться.

Наталия Архангельская © Александр Мурашкин

— И она, кстати, не вошла в число обиженных на нашумевший юбилейный фильм «Татлера», где ее с мужем довольно жестко спародировали.

— Наталия Архангельская: Обиделась публично только Оксана Лаврентьева.

— Говорили, что Яна Рудковская затаила обиду (Яну Рудковскую и ее сына тоже спародировали в фильме. — «РБК Стиль»).

— Наталия Архангельская: Да, она, кстати, сейчас делает ответочку этому фильму «Татлера» — и не без нашей помощи. Но как она обиделась? Можно обидеться по-разному — спрятать обиду и даже подшутить над собой либо действовать прямо и жестко.

— Татьяна Столяр: Но ей, конечно, не понравилось.

— Юлия Пош: Никакой матери не понравится, когда задевают не только тебя, но и твоего ребенка. Тут совершенно справедливо взыграл материнский инстинкт — когда показывают в таком свете твоего сына, наверное, тебе, мягко говоря, неприятно. Ее можно понять, при этом она явно не стала делать это причиной конфликта. Честь ей и хвала.

— Наталия Архангельская: Мне просто кажется, она понимает, что публичность подразумевает определенные риски.

— Юлия Пош: Яна — человек, который участвовал в таком количестве войн и скандалов, что проще забить.

— Наталия Архангельская: Мы у себя не используем такие приемы, какие задействовал «Татлер».

— Татьяна Столяр: Мы так в лоб никогда не бьем.

— Ну у вас бывает довольно жестко иногда. Как правило, у третьего админа.

— Татьяна Столяр: У Наташи случается такое, да, но когда она публикует подобные вещи, мы соглашаемся с ее позицией.

— Наталия Архангельская: Я часто согласовываю с девочками.

— Юлия Пош: Или мы говорим: «Наташ, давай помягче».

— Какие темы у вас табуированы? Есть какой-то регламент?

— Татьяна Столяр: Мы никогда не будем аутить человека (публично разглашать очень личную информацию. — «РБК Стиль»).

— Юлия Пош: Да, мы против аутинга, в том числе против того, чтобы говорить о чужих болезнях, потому что это личное дело человека.

— Наталия Архангельская: На этом нельзя спекулировать.

— Юлия Пош: Плюс мы не трогаем детей, сексуальную ориентацию — это запрещенные приемы.

— Наталия Архангельская: Иногда хочется написать «а мы знаем, кто его любовница», но мы этого не делаем.

— Юлия Пош: Только если это не публичная история.

— Татьяна Столяр: Потому что это серьезно может повлиять на жизнь человека, переломать кому-то хребет, мы не готовы брать на себя такую ответственность.

— Расскажите, чем каждая из вас занимается за пределами «Антиглянца» сегодня?

— Наталия Архангельская: Я работаю креативным директором компании Bork. Очень люблю свою работу и свой коллектив, не знаю, как они отреагируют на это интервью. Тем не менее я занимаюсь тем, что мне нравится, придумываю всякие нестандартные ролики, слоганы, ходы, рекламную интеграцию в глянцевые журналы. Сейчас я сильно сократила количество светских выходов, мы с мужем работаем родителями и по большей части выходим куда-то только в пятницу или субботу.

— Юлия Пош: Я работаю в Московском экспортном центре при Правительстве Москвы, занимаюсь проектами в индустрии моды. Это тяжелый, чаще всего неблагодарный труд, но пошла я туда из-за любви к городу и из-за того, что в тот момент не было никого, кто бы мог адекватно оценить ситуацию и что-то сделать. Количество своих светских выходов я тоже сократила, потому что никогда не знаешь, когда тебе поставят совещание. К тому же мне не очень интересно. Сейчас у меня мало свободного времени и не хочется его тратить на проходные мероприятия. Я, конечно, уже такая условная #светскаяПош.

— Татьяна Столяр: Я независимый журналист. Не так давно покинула редакцию журнала Esquire. Пишу для разных изданий, потихоньку стараюсь работать над своей книгой о Руси.

Татьяна Столяр © Александр Мурашкин

— Давайте вернемся на два года назад, когда вы запустили свой канал. Вы тогда понимали, что будете на нем зарабатывать?

— Татьяна Столяр: А как это можно было понимать? Был канал Кати Федоровой, была «Злая киска» и были мы, которые не получали зарплату, сидели без отопления, пили дешевое шампанское (работая в редакции журнала SNC. — «РБК Стиль»).

— Наталия Архангельская: Из магазина «Коньяки и вина» напротив.

— Татьяна Столяр: Ели сухарики «Три корочки» и думали, как себя развеселить. Никто тогда не зарабатывал на Telegram, мы просто хотели повеселиться и куда-то сливать те сплетни, которые у нас накапливались. Известно, как работает ежемесячный печатный журнал: за месяц сплетни могут очень сильно устареть. Наверное, изначально это была инициатива Юли (создать Telegram-канал. — «РБК Стиль»), потому что она отвечала за светскую хронику, ее раздел быстро устаревал. Появилась такая вот идея.

— Юлия Пош: Было очень обидно, потому что мы узнавали какие-то вещи раньше всех и хотелось ими поделиться прямо сейчас.

— Наталия Архангельская: Мне кажется, что все хорошие начинания рождаются, когда возникает желание делать что-то прикольное прежде всего для себя и ты не рассчитываешь на большее.

— Юлия Пош: Мы просто искренне хотели посмеяться, вот и все.

— С чем сопоставимы сегодня рекламные бюджеты Telegram-каналов?

— Наталия Архангельская: Мне кажется, они очень разные, потому что есть те, кто берет совсем немного денег, а есть те, кто берет их очень много, — например, политические каналы.

— Юлия Пош: На политическую повестку выделяются деньги. Там размах другой.

— Наталия Архангельская: И риски другие — это не постить новости о новых кроссовках или новых помадах.

— Если говорить про ваши доходы от рекламы. Что они позволяют вам делать или не делать?

— Татьяна Столяр: Не сидеть в редакции, например.

— Юлия Пош: Если вопрос в том, могли бы мы не работать, — да, мы могли бы не работать.

— Татьяна Столяр: Кстати, иногда нам пишут, что рекламы у нас стало слишком много. В этой связи нам бы хотелось прояснить ситуацию: да, это все начиналось как хобби, и да, мы, ребята, вас развлекаем, выдавая по 20 постов в день. Поскольку у всех нас есть еще другая работа, по выходным мы не спим до часу дня, а сидим и что-то придумываем. Мы зарабатываем на рекламе, но и много вкалываем, производим много контента.

— Вы не так давно запустили подкасты. Расскажите, почему и для чего?

— Татьяна Столяр: Мы считаем это отличным способом укрепить связь с подписчиками. У нас большая часть аудитории вообще не знала, что такое подкасты. Мне часто пишут читатели, спрашивают, а что за тема такая — подкаст, как его послушать. Я объясняю, предлагаю послушать, говорю, что это расширенная версия «Антиглянца». Подкасты интересны рекламодателям.

— Насчет массового увлечения подкастами лично у меня есть такое ощущение, что сработал принцип: все побежали и я побежал. У вас не так?

— Татьяна Столяр: Нет, мы осознанно.

— Наталия Архангельская: Мы вообще первые побежали из телеграмеров, мне кажется.

Если вопрос в том, могли бы мы не работать, — да, мы могли бы не работать.

— Почему вы не заведете себе Instagram-аккаунт, как тот же «Беспощадный пиарщик»?

— Татьяна Столяр: У нас есть аккаунт, но он закрытый. Я его завела на случай того, что произойдет какой-то коллапс. Antiglyanets он называется. Но Instagram постоянно меняет свои алгоритмы, с ним очень-очень сложно. Сейчас вот он отказывается от лайков. Я пыталась уговорить девочек, чтобы мы выкладывали сторис…

— Юлия Пош: Это не наш конек вообще.

— Татьяна Столяр: Мы не визуалы, мы за текст.

— Юлия Пош: Нет, мы визуалы, но у некоторых визуалов кривые руки.

— Наталия Архангельская: Для меня это очень стрессовый формат — постоянно вести прямые эфиры. И так не выпускаю телефон из рук — понимаю, как это бесит друзей и родственников.

— Татьяна Столяр: Это не наша сильная сторона, у нас есть платформа, но пока мы не хотим ее использовать. Сохраним ее в качестве бомбоубежища.

© Александр Мурашкин

— Я вас уже спрашивал про светских героев. Хочу еще поговорить про светскую и культурную жизнь в столице. Что сегодня в Москве в этом смысле происходит?

— Юлия Пош: Как мне кажется, культурная жизнь гораздо интереснее, чем светская. Более того, светская тусовка отчасти перекочевала в культурное поле, потому что именно в светской жизни все очень скучно. Например, театральные режиссеры вдруг стали поп-звездами в хорошем смысле. Те же Богомолов, Диденко.

— Но почему светская жизнь сдулась?

— Юлия Пош: Это просто общая стагнация. Герои хотят, чтобы их развлекали, а организаторы событий этого не очень хотят. Время не то, бюджеты урезали и вообще всем все влом. Естественно, когда люди наблюдают один и тот же формат мероприятия пять лет подряд, им так или иначе становится скучно. Публику надо удивлять, а продюсерам просто лень это делать. Но я жду, когда мы достигнем дна, чтобы наконец всплыть оттуда на поверхность.

— Наталия Архангельская: Разговор из серии «почему в светской Москве не занимаются сексом». Ответ: то, что у тебя нет секса, не значит, что его нет у всех. Уверена, ярких событий достаточно — просто это не коммерческие, личные или просто очень закрытые праздники. О том, что «все сдулось» и вокруг сплошной пир во время чумы, говорят последние лет десять, хотя это не так.

— А новые лица появляются какие-то? За кем вам интересно наблюдать?

— Юлия Пош: Мне лично очень нравится Соня Меладзе, средняя дочь Валерия Меладзе: очень интересная девушка, харизматичная, с потрясающим чувством юмора, отличным чувством стиля, на нее действительно приятно смотреть, она смешная, искренняя, такая свежая приятная кровь, самоироничная. Инга Берман — не совсем новое лицо, но тем не менее она классная и смешная. Есть какие-то интересные ребята из искусства, тот же Сережа Гущин, который, как и я, начинал свою карьеру у Тины Канделаки и занимался SMM. Теперь это самый классный, перспективный, обласканный всеми галерист.

— Насколько, на ваш взгляд, сегодня жизнеспособна светская пресса?

— Юлия Пош: Тут мне вспоминается Резо Гигинеишвили. Он как-то выложил журнальную фотографию Нади Оболенцевой и сделал к ней подпись. Смысл ее сводился к следующему: он увидел снимок, понял, что соскучился, и решил признаться в любви. Вот для этого и нужны журналы.

— Хочу закончить этот разговор цифрами. Вы себе рисуете какое-то идеальное число подписчиков в голове?

— Татьяна Столяр: Нет предела.

— Юлия Пош: Мы поняли, что в какой-то момент мы «съели» всю светскую аудиторию. Сейчас работаем над тем, чтобы расти «вширь» — например, делать какие-то классные сторонние проекты, работать над дальнейшей монетизацией. А что там будет по цифрам — время покажет.

— Наталия Архангельская: Для меня важно качество аудитории. Мы не вложили в «Антиглянец» ни рубля, не закупали рекламу и, тем более, ботов. Люди нас находят каким-то очень органичным образом, через репосты своих любимых каналов, например. Если такие подписчики остаются с нами, значит, это и есть наша настоящая аудитория. Для них мы работаем, их стараемся развлекать.

Российская элита сформирована… В России построена олигархическая, кланово-династическая империя

Приходит как – то раз к полковнику его сын и спрашивает:
– Папа, скажи, когда я вырасту, стану ли я сержантом?
– Да, конечно же, станешь!
– Папа, а лейтенантом?
— И лейтенантом тоже станешь!
– А майором?
– И майором!
– А полковником?
— Да, и полковником станешь.
– А генералом?!
– Нет, у генерала свой сын есть…

В России сегодня окончательно сформирована и построена кланово-династическая империя
Эпоха первоначального разграбления наследия СССР и накопления капитала окончена — все лозунги про права и «свободы» в экономике и политике были нужны лишь для того, что бы под этой завесой перераспределить имущество СССР — теперь олигархи от власти в основном поделили всё, что оставалось от великой промышленности СССР, а значит пора начать закручивать болты и гайки простым гражданам — что бы не баловали по чём зря, не бунтовали и не роптали.
формирование «новой элиты» накопление ею капитала, занятие её представителями всех ключевых постов в стране, «кормление» на них, выстраивание кланово-династической империи и династий с наследственной передачей этих «тёплых» мест в правительстве и бизнесе.
Отсюда и ограничения на покупку валюты, на покупку золота, платные парковки не территории городов, и всё новые и новые налоги — такие как транспортный, утилизационный сбор и топливный акциз, такие как и «Платон» являющиеся по сути скрытым (двойным-тройным налогом) обложение граждан данью за одно и то же и всё идёт к тому, что будут вводится всё новые и новые налоги на население что бы залатать «бюджетные дыры», скрыть воровство и непрофессионализм «эффективных менеджеров» — которые в «тучные годы» 2000-2008 гг. вместо того что бы вкладывать доходы от продажи нефти и газа по исторически высоким ценам (нефть по 100-150 $, а газ по 20-30 $) наслаждались жизнью — отправляя своих детей учится и жить за рубеж, покупая там виллы и яхты — требуя для себя от бизнеса и промышленности всё новых и новых взяток и откатов.
Этими «эффективными управленцами» не был использован данный России исторический шанс — гансткие средства полученные Россией от высоких цен на углеводороды были просто проедены и растранжирены чиновниками на их красивуюжизнь, а сегодня они удивляются провалам в космической прграмме, удивляются потерям спутников, падению престижа страны — но при этом ими тратятся большие средства на «пиар» — продвижение «нового имиджа» России на западе — на канале RT (Russia Today «Россия сегодня»)
И даже тогда когда в 2008 году прозвенел «первый звонок» надвигающегося кризиса — они не задумались о будущем страны и ничего не изменили в своём поведении просто увеличив суммы откатов.
На сегодняшний день «российская «элита» сформирована — именно поэтому ей очень нужно и важно избрать на новый срок Путина — это позволит ей закрепить свою власть и приведёт к тому, что со сцены окончательно уйдут люди видевшие СССР в осознанном возрасте и придёт новое поколение — которое будет знать о СССР то, что им расскажет эта «новая элита» — и про «кровавый и тоталитарный», и про то, что именно «Сталин расстрелял 100 млн. россиян» и уже после этого всем поверивших в «империю зла» устроят настоящий — тотальный электронный контроль за каждым их шагом, за каждый действием и покупкой — отсюда эта «забота» о «прогрессе» интернет в каждый дом и гаджет по отпечаткам или сканированию сетчатки глаза или лица, а их семьям подарят ювенальную юстицию — с внесудебным отбиранием детей по любому предлогу.

В России построено сегрегированное — социально расслоенное общество с чудовищной разницей в доходах поделённое на очень обеспеченных и очень бедных — став страной, где «элита» каждодневно попирает Конституцию — основного закона страны записано — в статьях которого записано, Россия — социальное государство, тем самым ни ставя основной закон ни в грош, а её народ держа в качестве обслуги — готового работать на новоявленных хозяев за гроши.
Сегодня «новая элита» полностью захватив — власть, производство, экономику и финансы постарается сохранить статус кво и существующее положение — а для этого им нужно произвести сегрегацию населения по образовательному, имущественному и социальному статусу — для чего нужно произвести реформы на основе социал-дарвинизма и окончательное уничтожение — образования — доставшегося нам как великое завоевание наших предков — того, что нас пока ещё связывает с его и нашим великим прошлым.

И теперь когда страна находится в жесточайшем цейтноте они будут выкачивать все соки из среднего и бедных слоёв населения ухудшая их и без того непростую и небогатую жизнь введением всё новых налогов и не трогая и не затрагивая благосостояние богатой прослойки — например введя для них прогрессивную шкалу налогообложения.

И всё это будет происходить под лозунгами защиты страны от терроризма, борьбы с финансированием террористов и защиты отечественного производителя-потребителя (где они были все эти 25 лет?) и сплочению вокруг национального лидера перед угрозой «удара в спину» — в общем будет идти подготовка к переизбранию на пост президента «нашего фсё» с нормальной предвыборной пропагандой — запугиванием, предвыборным психозом и введением электората в транс — «если не Путин, то кто?»
Как складывается карьера детей российских чиновников…
27 февраля в рамках форума в Сочи полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев рассказал, что на место главы АЛРОСА вскоре будет назначен сын специального представителя президента, экс-главы президентской администрации Сергея Иванова, Сергей Иванов — младший, который пока занимает пост старшего вице-президента Сбербанка. До этого он работал в компаниях СОГАЗ и «Газпром». Как строят карьеру дети министров, глав силовых ведомств и других российских сановников — в фотогалерее РБК.

Сергей Иванов
Сын бывшего главы администрации президента России Сергея Иванова
Во время форума в Сочи, 27 февраля, полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев рассказал, что новым руководителем алмазодобывающей компании АЛРОСА станет сын специального представителя президента РФ, экс-главы президентской администрации Сергея Иванова, Сергей Иванов — младший.
В 2002 году Сергей Иванов окончил МГИМО по специальности «финансы и кредит», в 2003–2004 годах работал в «Газпроме» главным экспертом управления по международным проектам, в 2004–2011 годах — в Газпромбанке. Там он занимался развитием работы с корпоративными клиентами и private banking, отвечал за работу с органами государственной власти, координировал реализацию специальных проектов по поручению совета директоров и главы банка. В 2011 году был назначен председателем правления ОАО «СОГАЗ», а в апреле 2016 года — старшим вице-президентом Сбербанка.
Подробнее на РБК:

Дмитрий Патрушев
Старший сын секретаря Совета безопасности и экс-главы ФСБ Николая Патрушева
Занимает должность председателя правления Россельхозбанка с мая 2010года. В январе 2016 года Ассоциация российских банков признала его банкиром года. В октябре 2016-го президент Путин наградил Дмитрия Патрушева орденом Почета.
В 1999году Патрушев окончил Государственный университет управления по специальности «менеджмент», тогда же начал трудовую деятельность в Министерстве транспорта, в 2002–2004годах прошел обучение в Дипломатической академии МИД России по специальности «мировая экономика».
Подробнее на РБК:

Андрей Патрушев
Младший сын секретаря Совета безопасности и экс-главы ФСБ Николая Патрушева
Андрей Патрушев занимает пост председателя совета директоров компании «ЦентрКаспнефтегаз», совместного предприятия «Газпрома» и ЛУКОЙЛа. Об этом стало известно 1 марта со ссылкой на данные из отчета «Газпром нефти» за четвертый квартал. В апреле 2015 года он возглавил шельфовое направление «Газпром нефти». До этого он работал советником председателя совета директоров ОАО «Роснефть» Игоря Сечина по вопросам защиты информации, затем перешел в «Зарубежнефть» и курировал работу компании во Вьетнаме. В начале февраля 2012 года был назначен первым заместителем генерального директора СП «Вьетсовпетро» — совместного предприятия вьетнамской PetroVietnam и российской «Зарубежнефти». Работу в «Газпроме» начал в 2013 году, когда был назначен вице-президентом ОАО «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» (дочерняя структура «Газпрома»).
Андрей Патрушев учился в Академии ФСБ вместе с Павлом Фрадковым, младшим сыном бывшего премьер-министра Михаила Фрадкова. Был заместителем начальника 9-го отдела управления «П» («Промышленность») ФСБ РФ (отдел именуют также «нефтяным», поскольку его сотрудники отслеживают ситуацию на нефтяном рынке).
Указом президента от 26 апреля 2007 года Патрушев-младший награжден орденом Почета с формулировкой «За достигнутые трудовые успехи и многолетнюю добросовестную работу».
Подробнее на РБК:

Сергей Матвиенко
Сын председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко
Сергей Матвиенко начал свою карьеру в банке «Санкт-Петербург» в 2001году как советник председателя правления по IT. Уже через два года он занял должность вице-президента банка. В 2005году был назначен старшим вице-президентом ВТБ, а в 2006году — гендиректором компании «ВТБ-Девелопмент», занимающегося развитием девелоперских проектов, сообщали «Ведомости». В июне 2013 года Матвиенко ушел с поста главы «ВТБ-Девелопмент» по собственному желанию. Занимается бизнесом. По данным СПАРК, является совладельцем восьми компаний.
Матвиенко окончил Институт современного бизнеса по специальности «управление внешнеэкономической деятельностью» в 1996году, позднее — Санкт-Петербургский институт сервиса и экономики по специальности «финансы и кредит». Кандидат экономических наук.
Подробнее на РБК:

Петр Фрадков
Cын экс-директора Службы внешней разведки и бывшего главы правительства Михаила Фрадкова
Фрадков-младший в 2000 году окончил Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России по специальности «мировая экономика», в 2007году — Кингстонскую бизнес-школу.
В начале 2000-х начал работу во Внешэкономбанке в должности представителя в США. В 2004 году стал заместителем генерального директора ОАО «Дальневосточное морское пароходство», при этом продолжив работу во Внешэкономбанке, став в 2006 году заместителем дирекции. В 2015 году Фрадков был назначен первым заместителем председателя банка. На этой должности курировал вопросы, касающиеся участия банка в реализации государственной внешнеэкономической политики, обеспечения финансовой и гарантийной поддержки экспорта продукции российских организаций, привлечения ресурсов на рынках капитала и межбанковского кредитования.
Кроме того, в 2007 году Фрадков ​ вошел в совет директоров дочерней компании «Аэрофлота» — ОАО «Терминал», которая занималась строительством третьего терминала аэропорта Шереметьево.
Подробнее на РБК:

Павел Фрадков
Вы клиент Сбербанка? Закажи сим-карту с сайта или в приложении. 50 мин. и 500 Мбайт бесплатно каждый месяц
Вы клиент Сбербанка? Закажи сим-карту с сайта или в приложении. 50 мин. и 500 Мбайт бесплатно каждый месяц
Узнать подробнее
Реклама Relap
Сын экс-директора Службы внешней разведки и бывшего главы правительства Михаила Фрадкова
В мае 2015 года стал заместителем управляющего делами президента. Ранее Павел Фрадков занимал должность замглавы Росимущества. На государственную службу пришел в 2005 году. Работал в департаменте общеевропейского сотрудничества МИДа в должности третьего секретаря. Имеет два высших образования: юридическое (Академия ФСБ) и дипломатическое, по специальности «мировая экономика» (Дипломатическая академия МИД России).
Подробнее на РБК:

Денис Бортников
Сын главы ФСБ Александра Бортникова
Cтроит карьеру в банковской сфере с окончания Санкт-Петербургского университета экономики и финансов в 1996году. До 2004года он работал в петербургском Промышленно-строительном банке, впоследствии приобретенном ВТБ. В октябре 2011года наблюдательный совет ВТБ одобрил назначение Дениса Бортникова членом правления банка. Тогда, по данным Forbes, глава банка Андрей Костин особо отмечал знание Бортниковым-младшим «российского банковского сектора и опыт ведения проектов».
Подробнее на РБК:

Артем и Игорь Чайки
Сыновья Генерального прокурора Российской Федерации Юрия Чайки
Как сыновья Чайки стали фигурантами расследования Навального
Игорь Чайка (на фото) — владелец компании ООО «Агро-Регион», основной владелец (90% и более) компаний ООО «Аква Солид» и ООО «Инновации света». Также является совладельцем компаний ООО «Русско-ближневосточный экспортный центр» (совместно с Олегом Митволем, один из проектов компании — строительство опреснительного завода в Иране), ООО «Русский экспорт» (экспорт продуктов в Китай). Также является соучредителем Федерации дзюдо ЦФО и благотворительного фонда «Центр социальных инициатив Ярославской области». Компания «Аква Солид» является соучредителем АО «Т-индустрия», которая в 2014 году выиграла конкурс РЖД на покупку за 3 млрд руб. 50% минус 2 акции крупнейшего в России производителя шпал — ОАО «Бетэлтранс». Компания «Инновации света» в 2012–2013 годах принимала участие в разработке реконструкции парков Подмосковья: «Инновации света» и проекта «Кольцо парков Подмосковья». В 2014–2015 годах Игорь Чайка был советником по вопросам спорта, культуры, туризма и делам молодежи у губернатора Московской области Андрея Воробьева.
Артем Чайка — партнер коллегии адвокатов «Чаадаев, Хейфец и партнеры», владелец компаний «Эллада эдвайзорс», управляющей компании «ПНК» (управляющая компания ОАО «Первая нерудная компания»), «ПНК-Урал» (по данным СПАРК владеет 75%, 25% — у РЖД), «Сибирский элемент Рента-К» (добыча песка в Обуховском месторождении в Калужской области). Является основным владельцем (90%) «Восточно-Сибирской торгово-промышленной компании» (добыча соли в Иркутской области). Также является совладельцем Конно-спортивного клуба «Эльбрус», ООО «Георесурс» и ООО «Три эс проперти девелопмент» (строительство гостиниц).
Подробнее на РБК:

Владимир Кириенко
Сын первого заместителя руководителя администрации президента Сергея Кириенко
Старший вице-президент по развитию и управлению бизнесом «Ростелекома» (был назначен в сентябре 2016 года). До этого, в 2013 году Владимир Кириенко совместно с Александром Айвазовым открыли венчурную компанию с начальным капиталом $47,8 млн. Эта сумма близка к атомной массе титана, поэтому партнеры назвали компанию Titanium Investments (одноименное российское юрлицо принадлежало структурам Владимира Кириенко). Владимир Кириенко вложил в фонд средства, полученные от проданной им доли в Саровбизнесбанке (50,61%), который он ранее возглавлял.
Подробнее на РБК:

Юлия Шойгу
Дочь министра обороны Сергея Шойгу
Является директором Центра экстренной психологической помощи МЧС России и соучредителем «Общества психологов силовых структур». В Центре экстренной психологической помощи МЧС РФ начала работать психологом в 1999 году. Через два года стала заместителем директора. В 2002 году назначена директором этого центра.
Подробнее на РБК:

Алексей Козак
Сын вице‑премьера Дмитрия Козака
С июля 2015 года — глава российского отделения Züblin Immobilien. Согласно СПАРК, является совладельцем компаний ЮВА и «ЮВА-сервис». Ранее, с апреля 2009 по октябрь 2014 года работал в «ВТБ Капитал», занимаясь прямыми инвестициями и инвестициями в недвижимость. В 2008 году Алексей Козак работал в Министерстве регионального развития РФ. В 2005 году, после окончания Высшей школы экономики, занял должность руководителя отдела рынков капитала в компании MacBright&Partners, специализирующейся на операциях с недвижимостью.
Подробнее на РБК:

Алексей Рогозин
Сын вице-премьера Дмитрия Рогозина
3 марта газета «Коммерсантъ» сообщила, что вице-президентом Объединенной авиастроительной корпорации по транспортной авиации станет Алексей Рогозин. Он работал в департаменте имущественных отношений Минобороны РФ, куда пришел в апреле 2016 года. Там он курировал работу крупных подведомственных ведомству предприятий, в частности «Авиаремонта», «Спецремонта», «Оборонлогистики», 224-го летного отряда и других.
Подробнее на РБК:

Сын Ротенберга соберет плату с грузовиков при помощи «Платона»
Систему сбора платы с грузовых машин за проезд по федеральным трассам, которая заработает в России с середины ноября, назвали «Платон». Об этом рассказал на презентации в Ростове-на-Дону гендиректор «РТ-Инвест транспортные системы» (РТИТС, оператор системы)
РТИТС, 50 процентов в которой принадлежит сыну бизнесмена Аркадия Ротенберга Игорю, разработала систему и будет ее эксплуатировать и обслуживать в течение 13 лет. За это государство по договору концессии с РТИТС будет платить компании 10,6 миллиарда рублей в год из средств, собранных за проезд, остальное будет идти в федеральный дорожный фонд для ремонта федеральных трасс. Исходя из утвержденного правительством тарифа, в течение первого года планируется собрать 50 миллиардов рублей.
«Собирать деньги в пользу государства будет компания «РТ-Инвест транспортные системы» — с ней заключено концессионное соглашение сроком на 13 лет.»
на РБК есть интересное дополение:
«Проект без конкурса получила компания «РТ-Инвест Транспортные системы» (РТИТС), которая на 50% принадлежит структурам «Ростеха», на 50% — сыну Аркадия Ротенберга Игорю.»
вывод — государство заставляет платить тройной налог за одно и тоже. Делая в очередной раз, так что бы богатые становились богаче, а бедные беднее… А собранные деньги будут выводится на Запад и в оффшоры.
Итак, в системе «Платон» — принадлежащая семейному клану Ротенбергов, мы видим попытку подмены — в виде передачи части внутренних государственных функции, а именно в установление и сбор налогов, что является прямой угрозой суверенитету России — передачей его в частные руки.
Вы удивляетесь почему не хватает денег, проблемы с жильем, кредитами, дорогами и т.п.?
Андрей Костин, Игорь Сечин, Герман Греф, Алексей Миллер — они даже не владельцы предприятий, они — самые богатые топ-менеджеры государственных компаний. Их суммарный годовой доход составляет гигантскую сумму — 4.259.800.000 рублей. Чтобы вы лучше прочувствовали все масштабы гонораров этой «великолепной четвёрки», мы отметим, что на эти деньги можно:
1. Оплатить расходы города Смоленска за год.
2. Вывести на орбиту спутник.
3. С нуля построить корпус больницы.
4. Купить 94 3.0 Тесловых аппарата МРТ, которые сейчас считаются высшей роскошью в больницах и в некоторых регионах присутствуют в количестве буквально нескольких штук.
5. Купить 212 элитных квартир в центре Москвы.
6. Купить 3549 1-комнатных квартир в Брянске.
7. Выдать 70100 средних московских зарплат.
8. Выдать 236655 средних зарплат в республике Дагестан.
Ещё раз напомним — это лишь доходы четырёх крупных менеджеров. Если взять миллионы и миллиарды, получаемые их коллегами, а также присовокупить к ним прибыли жирующих бизнесменов, то сам по себе вырисовывается ответ на вопрос — на какие деньги начать строить социалистическое общество.
Недавний опрос Левада-центра на предмет отношения россиян к декларациям чиновников подтвердил картину последних лет.
Большинство россиян уверены, что высокопоставленные чиновники в декларациях представляют не всю информацию о своих доходах и имуществе, а только ее меньшую часть (40% ответивших так думают) или даже ничтожно малую часть (21%). Итого 61% ответивших считают, что большую часть доходов чиновников скрывают.
Напомню, что информационным поводом для проведения опросов послужило опубликование в начале апреля с.г. деклараций о доходах высших государственных чиновников, членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы. Кстати, уверенных в том, что чиновники декларируют все имеющиеся у них доходы, набралось всего лишь 8%.
Получается, что явное большинство россиян уверены в нечистоплотности высших чиновников и депутатов. Но, как известно, также большинство уверенно голосует на выборах за власть, представляемую как раз этими людьми. Это как? Уверены, что, воруют (а в противном случае, что скрывать доходы и имущество?), но голосовать мы будем все равно за них? Кстати, по результатам весеннего 2017 года соцопроса Левада-центра, уверенных, что коррупция полностью или в значительной мере поразила органы власти России, набралось аж 79% от числа ответивших.
Как такое возможно, голосовать за власть, которую сами же считают столь масштабно пораженной коррупцией? — Возможно, как видим. И тут, как минимум, две причины, два объяснения этому. Во-первых, многие более чем спокойно относятся к нечестности чиновников. Типа того: а как по-другому? Уверены, что там все такие. А некоторые, чего уж там скрывать, наверное, и сами бы мечтали, что называется, добраться до «теплых мест». В общем, никакой настоящей общей нетерпимости к коррупции, к нечистоплотности чиновничества нет. И не надо обольщаться результатами еще одного соцопроса Левада-центра, свидетельствующими, что подавляющее большинство (89%) считает, что коррупция в органах власти России недопустима. Просто картина получается еще более сложная: коррупция недопустима, но большинство воруют, а голосовать все равно будем за власть. По-видимому, возмущаются не тем, что воруют, а тем, что непростительно много воруют. Как тут не вспомнить известное «Не по чину берет», объясняющее в какой-то степени лояльность людей к воровству.
Считают «элиту» жуликами, но голосуют за их власть

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *